В мире интересного.

Новости культуры и спорта.

Культура.

В Москве в Еврейском музее и центре толерантности открылась выставка Энди Уорхола «Десять знаменитых евреев ХХ века». На портретах можно увидеть Сару Бернар, Луиса Брандайса, Мартина Бубера, Джорджа Гершвина, Франца Кафку, братьев Маркс, Голду Меир, Гертруду Стайн, Зигмунда Фрейда и Альберта Эйнштейна. Выставка продлится до 9 апреля.
17.02.2014, 13:11«Золотого медведя» на 64-м Берлинском кинофестивале получил китайский фильм «Черный уголь, тонкий лед», а Гран-при достался Уэсу Андерсону за «Отель «Гранд Будапешт». 

В Большом зале консерватории стартует фестиваль «Опера априори», он откроется концертом звезды барочного пения Юлии Лежневой и продлится до июня.

Джону Траволте - 60. Рассказывают «Новости культуры»Танцевать Джон начал с 16 лет: со сцены театров Нью-Джерси, потом Бродвея он попал на телевидение, а затем и в кино. Первый успех пришел в 1977 году с выходом фильма «Лихорадка субботнего вечера». Траволта мгновенно стал кумиром молодежи эпохи диско и был номинирован на «Оскар». Вновь на вершину славы актёр взлетел после твиста с Умой Турман в «Криминальном чтиве». Именно Квентин Тарантино посоветовал Джону сменить амплуа танцора на гангстера. Кажется, что с возрастом он стал даже охотнее примерять на себя новые образы: коррумпированный агент ФБР, эксцентричный сотрудник ЦРУ, и даже в роли прачки в фильме «Лак для волос» - он был великолепен, при всём при этом не разучился танцевать.

Все московские "ночи" объединились в "Ночь искусств" с бесплатным посещением 150 учреждений культуры

Большинство из них будут открыты 3 ноября с 12:00 до 24:00. Темой новой акции, объединившей "Ночь в музее", "Библионочь" и "Ночь музыки", будут "Звуки и голоса". Будут организованы 2 маршрута по музеям в пределах Садового кольца и 2 маршрута по "новой Москве" - Троицкому и Новомосковскому округам.

 

Николай Цискаридзе возглавит Академию русского балета им. Вагановой

Бывший премьер Большого театра Николай Цискаридзе принял предложение министерства культуры возглавить Академию русского балета имени Вагановой. 

 

Умер французский писатель Жерар де Вилье, автор шпионских романов

Его популярная серия шпионских романов SAS посвящена приключениям князя Малко Линге, аристократа, работающего на ЦРУ. В своих путешествиях герой книг неоднократно посещал СССР и, впоследствии, Россию: герою де Вилье доводилось бывать в Москве, Адлере, Чечне и Санкт-Петербурге.

 

"Кража десятилетия" раскрыта - картина Делакруа найдена и вернулась в Париж

Картина "Арабы из Орана" обнаружена в Белграде. В конце сентября французская полиция арестовала подозреваемого в краже картины - им оказался 50-летний гражданин Сербии. Его подозревают также в краже хрустальной статуэтки из парижского бутика и еще одной картины в 2011 году.

 

В Москве стартует Большой фестиваль мультфильмов, главные гости - Швейцария и Израиль

Откроет фестиваль французская экранизация комиксов "Моя мама в Америке, она видела Баффало Билла" - трогательная история о малыше Жане, которого воспитывает вдовствующий отец, а вымышленная мама якобы присылает открытки и письма из разных стран. В рамках смотра 64 оригинальные анимационные программы.

31 октября 2013 г., 11:33

Департамент культуры планирует сделать из Москвы фестивальный город



Президент учредил стипендии имени Андрея Вознесенского.

В Госдуме создан Совет по культуре.

Размер Нобелевской премии в 2012 году составит $1,1 млн .

СПОРТ

Олимпийские игры в сочи 2014

Олюнин принес России серебряную медаль в сноуборд-кроссе

Дэвид Вайс становится первым Олимпийским чемпионом по ски-хафпайпуЧемпион мира Дэвид Вайс из США пополнил свою коллекцию медалей Олимпийским золотом, победив во вторник в соревнованиях по ски-хафпайпу среди мужчин. Вчера, 18 февраляСборная России вышла в четвертьфинал хоккейного турнираВ квалификационном матче мужского хоккейного турнира на Играх в Сочи сборная России обыграла команду Норвегии 4:0.Вчера, 18 февраляЗолото в мужском масс-старте в биатлоне взял норвежец Эмиль Хегле СвендсенМужской масс-старт принес первое золото Олимпийских игр в Сочи норвежцу Эмилю Хегле Свендсену.Вчера, 18 февраляСборная Южной Кореи по шорт-треку завоевала золото в эстафете

В женской эстафете на 3000 м по шорт-треку олимпийскую золотую медаль выиграли спортсменки из Южной Кореи, обогнав Канаду и Италию.

Вчера, 18 февраляГорнолыжница Тина Мазе завоевала еще одно золото СочиГорнолыжница из Словении Тина Мазе утяжелила свою золотую копилку, завоевав награду высшей пробы в гигантском слаломе.

 

Медали

        Все
1  GER 8 3 4 15
2  NOR 7 4 7 18
3  NED 6 6 8 20
4  USA 6 4 10 20
5  RUS 5 8 6 19
Последняя золотая медаль

Легенды, мифы и загадочные истории.

Легенда о Деве Луны.

Весна начиналась на морском берегу Суруга. Нежная зелень оживляла заросли бамбука. Розовое облако тихо опустилось с неба на ветви зацветавших вишен. Сосновые леса струили весенний аромат. Тихо было на берегу, только море рокотало. Чуть слышные звуки доносились издалека. Быть может, то была песнь шумящей воды, быть может - шум проснувшегося ветра, быть может - мелодия плывущих облаков. Небывалая, нежная музыка то усиливалась, то затихала, и звуки походили на шум морского прибоя; медленно, незаметно все приближалась и приближалась музыка. Из-за вершины горы Фудзияма видно было снежно-белое облако, спускавшееся за землю. Ближе и ближе доносилась музыка. И внезапно задушевный, чистый голос запел песню, которая вся дышала миром и спокойствием месячного сияния. Белое, перистое облако неслось к морскому берегу. Одно мгновение покоилось оно на взморье и затем растаяло. У моря стояла юная девушка в сверкающем одеянии. В руках она держала сердцевидный инструмент, и в то время как пальцы ее касались струны, она пела небесную песнь. На ней было одеяние из перьев - белое без единой отметинки, как грудь дикого лебедя. Юная дева смотрела в далекое озеро. Затем она направилась к сосновому лесу, окаймлявшему морской берег. Птицы порхали вокруг нее. Они садились ей на плечи и прислонялись своими мягкими головками к ее щекам. Она нежно гладила их, и птички, осчастливленные, отлетали от нее. Юная дева повесила свое одеяние на ветви сосны и пошла окунуться в море. Был полдень; один рыбак присел под сосной обедать. Внезапно заметил он ослепительно белое одеяние. - Быть может, это дар богов! - сказал рыбак Гай-Руко, подходя к нему. А платье было такое душистое, такое нежное, что он боялся и дотронуться до него, - но, в конце концов, все же его снял. Перья на нем были удивительно сотканы, и нежные, изогнутые крылья украшали его на плечах. «Снесу-ка я его домой, - подумал рыбак, - и счастье посетит нас». Но в это время юная дева вернулась с моря. Рыбак не слышал шума ее шагов, пока она не стала перед ним. И внезапно раздался ее нежный голос: - Одеяние принадлежит мне! Отдай его мне, прошу тебя! Рыбак стоял молча, как громом пораженный, потому никогда еще не видел он такого грациозного создания. Она казалась не от мира сего. И сказал он: - Как твое имя, дивно прекрасная дева? И откуда ты? Тогда она отвечала: - Ах, я одна из юных дев, которые прислуживают луне. Я являюсь с мирным известием к океану. И я шепнула ему на ухо об отливе и теперь должна снова вернуться на небо. Но Гай-Руко возразил: - Я хотел бы посмотреть, как ты танцуешь, прежде чем ты улетишь отсюда! Дева Луна отвечала: - Отдай мне одеяние из перьев, и я протанцую небесный танец! Рыбак стал было противиться: - Танцуй, - говорил он, - тогда я тебе отдам одеяние. Вся сверкающая, юная дева гневно воскликнула: - Злые духи унесут тебя в свое царство, если ты будешь сомневаться в словах богини! Без моего одеяния я не могу танцевать. Каждое перышко на нем - это подарок небесной птички. Их любовь, их вера носят меня по воздуху. И когда она произнесла эти слова, рыбак застыдился и сказал: - Я поступил против совести, прости меня! - и подал ей одеяние, и Дева Луны облеклась в него. И поднялась она от земли, тронула струны и запела. Чисты и невыразимо прекрасны были звуки ее пения. То была ее прощальная песня с землею и морем. Когда она кончила ее, то заиграла веселую, с трелями, песенку и стала танцевать. Мгновениями она слегка касалась поверхности быстро пенящегося моря, затем своею маленькой ножкой - вершины сосны вышиной до поднебесья. А затем проносилась мимо рыбака и улыбалась, когда трава шуршала под ее ногами; она летала по воздуху вокруг деревьев, между бамбуковой зарослью, и под ветвями цветущей вишни. И музыка не умолкала, и, не переставая, танцевала дева, а Гай-Руко любовался ею, полный удивления и восхищения, потому что ему казалось, что это грезится дивно-прекрасный сон... Но внезапно веселая музыка смолкла. И танец прекратился. И тогда запела девушка о месячном свете и о тишине вечера. И в то же время она кружила по воздуху, сначала - медленно, потом все быстрее и быстрее, и поплыла она прочь оттуда над лесами к далеким горам. Музыка еще звучала в ушах рыбака, а дева уносилась все дальше и дальше. Гай-Руко глядел ей вслед, пока еще можно было различить ее снежно-белую фигуру. Но ветер все еще доносил легкие звуки песни, пока они - один за другим - не затихли вовсе. А рыбак снова был один, один с плеском моря и благоуханием сосен

Легенда о железном волке (об основании Вильнюса) .

На том месте, где стоит Вильнюс, в начале XIV в. шумели дремучие леса, изобилующие зверями и птицами. Эти глухие леса были излюбленным местом охоты князя Гедиминаса, правившего Великим княжеством Литовским в 1316-1341 гг. Однажды на охоте князь убил могучего и свирепого зверя, грозу лесов - тура. День клонился к вечеру, возвращаться в Тракай было уже поздно, и Гедиминас решил заночевать в лесу. На одном из холмов вблизи того места, где веселая речушка Вильня впадает в спокойную Нярис, Гедиминас приказал разбить лагерь и готовить ужин. До поздней ночи на холме горели костры, веселились князь и его свита. И когда смертельно уставшие охотники разошлись по своим шатрам и уснули, Гедиминасу приснился сон. На высоком холме, что у самого устья Вильни, стоит огромный волк и воет так сильно, как будто у него внутри сто волков. Князь схватил лук, прицелился и стал пускать в страшного зверя стрелы. Но, попадая в волка, стрелы, звеня, отскакивали от него, ломались и, не причиняя никакого вреда, падали на землю: одетым в железные латы оказался свирепый волк... От тщетных усилий убить волка очнулся князь и под впечатлением сна приказал позвать языческого жреца Лиздейку, охранявшего в долине реки священный огонь. - Растолкуй мне, старый Лиздейка, значение сна! - сказал Гедиминас. Долго думал Лиздейка и, наконец, ответил: - О великий князь! Твой сон - это воля наших богов. Железный волк означает замок, который ты должен построить на горе в устье реки Вильни. И будет он неприступным и грозным, как тот железный волк, которого ты видел во сне. А рядом с замком вырастет вскоре большой город, слух о могуществе и красоте которого разнесется по всему миру. И будет такой громкой эта слава, князь, как вой ста волков в утробе железного волка... По душе пришлись Гедиминасу слова старого жреца. Он щедро одарил Лиздейку и вскоре после возвращения в Тракай приказал на горе в устье Вильни возводить замок, а в долине строить город. Так, согласно легенде, Гедиминас основал Вильнюс и сделал его столицей Литвы.

Зеркало.

Эта таинственная история развернулась во Франции в конце XX столетия. Если быть точным – в 97-м году. В средние века подобное, пожалуй, никого бы не удивило, однако в наше время - это уже перебор... В общем, случилось следующее: все торгаши антиквариатом направились за помощью в газеты с призывом донести до коллекционеров старинных изделий, чтобы те ни за что не приобретали зеркало с надписью « Луи Арпо , 1743 год». Свою просьбу они объясняли тем, что с момента создания этого зеркала, пока оно скиталось из одного дома в другой, умерло, по меньшей мере, три десятка человек. Подтолкнул антикваров к необычной просьбе факт, что, будто бы проклятое, зеркало « Луи Арпо » исчезло. Узнали о пропаже, когда учитель из полицейской академии попросил разрешения сделать снимок зеркала - убийцы, чтобы впоследствии показывать его своим студентам. « Зеркало « Луи Арпо » находилось на складе в полиции с момента, когда его признали виновным в смерти двух человек в 1910 году, — повествует начальник Парижского объединения торговцев антиквариатом Э.Френе. — И вот несколько лет тому назад кто-то пробрался в полицейский участок и ограбил его, прихватив с собой злосчастное зеркало. Мы полагаем, злоумышленник захочет сбыть его, отчего делаем все, что в наших силах, предавая огласке печальную историю « Луи Арпо », дабы возможные покупатели действовали осмотрительно и немедленно сообщили в полицию». Раньше касательно странного зеркала выдвигалось множество теорий. Одни верили, что зеркало « Луи Арпо » вызывает кровоизлияние в головной мозг из-за специфических особенностей своей отражающей поверхности. Другие считали, что во всем виновата закованная в зеркале негативная энергетика. Третьи и вовсе думали, что « Луи Арпо » - колдовское зеркал тоннель, засасывающее жизни людей в иной мир. Четкого ответа на происходящее не было раньше, не появилось и теперь. К тому же, после исчезновения « Луи Арпо » постигнуть его секрет вообще практически невозможно. И, не смотря на это, самые отчаянные исследователи не останавливаются и строят новые гипотезы. Говорили, что зеркало , аналогично магниту, может присасывать и сохранять на себе всевозможные ядовитые пары. В особенности этому верил известный мистик и лекарь XVI века Парацельс. Через два столетия данное предположение энергично рассматривали французские исследователи. К примеру, вот выдержка из документов Парижской академии наук того времени: «Когда женщина в годах подходила к абсолютно чистому зеркалу находилась возле него слишком долго, зеркало забирало очень много ее вредных соков, концентрировавшихся на его отражающей поверхности. Изучения показали, что эти соки крайне опасны для человека». А главное – все сходится. Иначе, почему издревле считалось необдуманным поступком приближаться к зеркалам в процессе болезней. Есть мнение, что даже при скверном расположении духа тело человека начинает выделять ядовитые смеси, которые сразу же скапливаются на присасывающем их зеркале . Затем, постепенно испаряясь, эти яды способны поразить людей, владеющих отравленным зеркалом . Описанная выше теория может быть и верна, однако с « Луи Арпо » все несколько сложнее. Яд с поверхности зеркала можно без труда вытереть тряпкой. Вряд ли несколько столетий подряд зеркало « Луи Арпо » вообще не протирали. Иной разговор, если зеркало умеет сохранять не только ядовитые выделения, но и обладать информационной памятью … Зеркало в жилище - это безмолвный и нередко единственный очевидец всех событий. Оно видит хорошее и плохое, любовь и ненависть, радость и горе… Бывает, задумаешься: а что если бы когда-нибудь получилось просмотреть все-все, что видело в своей жизни то или иное зеркало … Но все уверены: картины, отраженные зеркалом , тут же пропадают в никуда, сменяясь следующими. « Зеркало , — пишет в своей книге «Литературные зеркала » А. Вулис, — это отражение одного лишь настоящего, оно не знает ни будущего, ни былого. Зеркало — это абсолютное беспамятство...» Честно говоря, я сам не разделяю мнение, что зеркала , словно на видеокассету, записывают внутрь себя все события. Однако уверен, что некоторые вещи они могут сохранять и сохраняют. Только какие? Не думаю, что зеркало способно различить, к примеру, черты человеческого лица. Его бесконечные информационные пласты неминуемо уничтожали бы друг друга. Но, возможно, зеркало, подобно любой другой вещи, хранит внутри особую печать своего владельца. Так считали в стародавние времена. Те люди были уверены, что все вещи, принадлежащие определенному человеку, наполняются его мыслями, эмоциями, чертами характера. И в современном мире заметны доказательства этого. Уже собралось приличное количество случаев, в некоторой мере указывающих на наличие памяти у неодушевленных предметов. Приведем такой случай. Профессор Х.Берандс организовал необычное исследование с девушкой, наделенной очень тонкими чувствами. Перед ней стояла задача: охарактеризовать ощущения, вызываемые вещами, спрятанными в нескольких идентичных друг другу контейнерах. Так вот, первый контейнер спровоцировал у девушки странный мощный толчок, напоминающий удар. Другой же вдруг внушил ей ощущение старого заброшенного амфитеатра... После вскрытия контейнеров, в первом она увидела куски стекла, выбитого из оконной рамы, а во втором - древние римские монеты, привезенные с раскопок. На Земле есть немало экстрасенсов, умеющих намеренно соединяться с памятью любого предмета. Им хватит даже куска ткани с одежды человека, чтобы узнать помимо его физических данных ещё и текущее местопребывание. Доказательства этих способностей подтверждены документально и, само собой, привлекают гору исследователей, которые мало-помалу начинают подходить к разгадке тайны. Проведем аналогию с очень забавным детским экспериментом. На бумажке разбрасывают металлическую стружку, а снизу подносят магнит: стружка сразу же выстраивается по линиям полей магнита. Но при прекращении воздействия контуры магнитных линий из стружки рассыпаются. А ведь таким же образом действуют на окружающий мир мысли и ощущения человека. По мнению отдельных исследователей, под влиянием волн, испускаемых человеком, крохотные элементарные частицы Вселенной, подобно металлической стружке на бумажке, упорядочиваются, образуя уникальный рисунок — штамп человеческих мыслей и ощущений. Таким штампом обладает любая вещь, к которой вы притрагиваетесь. Информация о человеке может храниться много веков. Антикварные вещи до сих пор таят в своей памяти кусочек информации о давно умерших людях, которые когда-то ими распоряжались. В этом случае и зеркала не выпадают из общего правила. Тем более зеркала с амальгамой из серебра — хорошего вместилища информации. Можно предположить, что при выполнении некоторых условий, хранящиеся в памяти зеркала данные могут воспроизводиться, следовательно, сказываться на людях поблизости него. Последние исследования укрепляют данное предположение о памяти зеркал . Для изучения биоактивных радиоволн, создаваемых молекулами ДНК, их устанавливали посреди лазера и наружного («холодного») зеркала . Тогда прямой и отраженный зеркалом луч насыщался данными из молекулы ДНК, распространяя их в радиодиапазоне. Полученное открытие просто невероятно важно (фактически оно означает, что жизнь на нашей планете могла зародиться из-за внешнего воздействия на неё волн, описывающих всевозможные ДНК). Однако главное ещё впереди! Информация ДНК не перестала испускаться, даже когда образец был извлечен. Оказалось, что все данные в себя впитало зеркало, транслируя их впоследствии. Опыты помогли узнать продолжительность хранения принятых данных внутри зеркал. Ученые узнали, что нагревающиеся зеркала в устройстве лазера хранят данные по ДНК несколько часов, а наружное зеркало, не подверженное влиянию температуры, во множество раз дольше – больше четверти года. Однако исследователи едва ли порадовались своему собственному открытию, так как память зеркал препятствует нормальной организации экспериментов. Вот и стали думать горячие головы над тем, как же именно действует зеркальная память . Это нужно как минимум для того, чтобы качественно удалять ненужную информацию с зеркал по завершении каждого сеанса. Как максимум – в целях создания новых средств запоминания и хранения данных. Ныне есть предположение, связанное с фотонной записью в зеркалах . Из-за того что ранее«законсервированные» данные способны выходить из зеркала обратно, ученые подумали, что за всем кроется накачка«увязших» на его поверхности фотонов. От этого происходит резкий выброс сохраненных в «памяти» зеркала данных. Допустимо сохранение в зеркалах отпечатков человеческих мыслей или чувств. Тем более, когда они очень мощные. Когда человек нездоров, либо пребывает в большом возбуждении, его организм усиляет своё влияние. Следовательно, подскакивает уровень излучения различных волн телом, которые хорошо усваиваются в памяти зеркала . В этом явлении нет ничего плохого, если зеркало на протяжении долгих лет запоминает положительную информацию, к примеру, любящего и мирного семейства. Здесь оно станет поддерживать, выручать своих хозяев, приносить им счастье. Эта догадка объясняет суеверие, что сломать древнее семейное зеркало – к несчастью. Но вся проблема в том, что люди часто не умеют контролировать свои чувства и эмоции, накапливая в памяти зеркал плохую энергетику. И используем мы его для чего? Посмотреть, нет ли во внешности каких-нибудь изъянов: то волосы криво лежат, то тушь потекла, то вообще начинаем полнеть… Зеркало же в это время записывает все переживания и мысли, которые оборачиваются впоследствии для нас же самих боком. Теперь, когда люди шаг за шагом постигают всю суть вещей, стоит обратить внимание на своё поведение. Не надо много смотреть на себя в зеркало во время недомоганий или плохого настроения. И уж тем более не надо ругать около него свою внешность – вам же будет потом легче жить. Очень важно каждый раз смотреться в зеркало с улыбкой, а отправляясь, например, на работу, заглянуть в него и пожелать себе отличного дня. Преумноженный зеркалом позитивный фон способен убрать депрессию, подтолкнуть к удаче. Вот отчего лишний раз подумайте, покупая себе антикварное зеркало. Неизвестно, какая информация хранится в глубинах его памяти . Понять, что рядом с человеком находится зеркало с бурным прошлым, можно по его сновидениям. Если после приобретения данного предмета у вас резко возникают назойливые и непонятные образы, нехарактерные вам мысли, беспричинные перепады настроения и прочее, то вполне может быть, что ответ на все — зеркало …


Легенда башни Сююмбике.

Царь Давид и его сын Соломон.

 Когда царь Давид почувствовал, что он скоро умрет, он позвал к себе своего сына, будущего царя Соломона. - Ты уже побывал во многих странах и видел много людей, - сказал Давид. – Что ты думаешь о мире? - Везде где я был, - ответил Соломон, я видел много несправедливости, глупости и зла. Не знаю, почему так устроен наш мир, но я очень хочу его изменить. - Хорошо. А ты знаешь, как сделать это? - Нет, отец. - Тогда послушай. И царь Давид рассказал будущему царю Соломону такую историю. Давным-давно, когда мир был юн, землю населял один-единственный народ. Правил этим народом Царь, имя которого время не донесло до нас. Было у него четверо детей – их имена тоже канули в Лету. Когда пришло его время умирать, он призвал к себе четырех наследников и завещал им нести людям Справедливость, Мудрость, Добро и Счастье. Несправедливость – сказал он, возникает из-за того, что человек относится к миру очень пристрастно. Чтобы стать справедливым, человек должен избавиться от власти чувств и вести себя так, как будто мир существует независимо от него. "Мир существует, а я не существую" - только этот принцип может взять за основу справедливый человек. Глупость – продолжал он, возникает потому, что человек судит об огромном и многообразном мире только с позиции своего знания. Как невозможно вычерпать море, так и невозможно полностью познать мир. Расширяя свои знания, человек лишь переходит от большей глупости к меньшей. Поэтому мудр тот человек, который ищет истину не в мире, а в самом себе. "Я существую, а мир не существует" - этим принципом руководствуется мудрец. Зло – сказал Царь, появляется тогда, когда человек противопоставляет себя миру. Когда ради своих целей он вмешивается в естественный ход событий и подчиняет все своей воле. Чем больше человек стремится господствовать над миром, тем больше мир сопротивляется ему, ибо зло порождает зло. "Мир существует, и я существую. Я растворяюсь в мире" - вот основа для тех, кто несет в мир Добро. И наконец – Несчастье испытывает тот человек, которому чего-то не хватает. И чем больше ему этого не хватает, тем более он несчастен. А так как человеку всегда чего-нибудь не хватает, то, утоляя свои желания, он лишь переходит от большего несчастья к меньшему. Счастлив тот человек, внутри которого весь мир - ему не может чего-либо не хватать. "Мир существует, и я существую. Весь мир растворен во вне" – вот формула Счастья. Итак, царь передал формулы Справедливости, Мудрости, Добра и Счастья своим сыновьям, и вскоре после этого умер. Наследники же, заметив, что эти формулы противоречат друг другу, решили поступить следующим образом. Они разделили весь народ на четыре равные части и каждый стал управлять своим народом. Один царь нес людям Справедливость, второй – Мудрость, третий – Добро, а четвертый – Счастье. В результате на Земле появились Справедливый народ, Мудрый народ, Добрый народ и Счастливый народ. Прошло время, и постепенно народы перемешались. Справедливые люди хорошо знали, что такое справедливость, но совсем не знали, что такое мудрость, добро и счастье. Поэтому справедливые люди несли в мир глупость, зло и несчастье. Мудрые люди несли в мир несправедливость, зло и несчастье. Добрые люди несли в мир несправедливость, глупость и несчастье. А Счастливые люди несли в мир несправедливость, глупость и зло - так закончил свой рассказ царь Давид. - Поэтому тебе, Соломон, мир и кажется таким скверным. - Я все понял, - ответил Соломон. – Надо научить всех людей всему сразу – и Справедливости, и Мудрости, и Добру и Счастью. Я исправлю ошибку наследников Царя - Хорошо, - сказал Давид, но ты не учитываешь, что мир уже изменился. Несправедливость, зло и несчастье уже перемешаны среди людей. Они породили страх. Чтобы победить эти пороки, нужно прежде всего справиться со страхом. - Тогда объясни мне, как побороть страх. Страх бывает разным. Но главная его форма такова: в радости люди боятся смерти, а в печали – бессмертия. И лишь тот, кто знает цену и радости, и печали не боится ни смерти, ни бессмертия.

Призрак дворца Тюильри

 

Прекрасный дворец Тюильри хранит свою мрачную тайну призрака "красного человека". Эта история связана с коварной Екатериной Медичи (да, той самой из "Королевы Марго"). Королева известна своей жестокой расправой с врагами-протестантами в Варфоломеевскую ночь.
Екатерина Медичи увлекалась к черной магией и даже обзавелась магом-советником, который вскоре прознал о королеве слишком много. Опасаясь измены, Екатерина велела своему палачу Невилю убить советника. Палачу пришлось нанести несколько ударов, чтобы лишить жизни королевского мага, который истекал кровью, но не умирал. Последние слова чернокнижника были: "я вернусь". Его окровавленное тело исчезло сразу же после совершения преступления. Невилю долгое время чудилось, будто убитый следует за ним.
Через несколько дней перепуганный астролог королевы Козимо Руджери сообщил, что ему явился окровавленный человек, предсказавший королеве скорую смерть и окончание правления ее потомков рода Валуа. Пророчество вскоре исполнилось, трон занял Генрих IV из рода Бурбонов.
"Красный человек" также являлся Марии-Антуанетте, Людовику XVIII и Наполеону, предсказывая своим визитом их печальную судьбу.

В 1863 году французский журналист Жан-Батист Питуа (он же - Поль Кpистиан), опубликовал книгу "Кpасный человек из Тюильpи", в которой излагаются законы оккультизма - особая сложная система астpологии с элементами нумеpологии и иератики - особого вида египетской письменности.

 

 

Призрак отеля "Англетер"

 

 

В ночь с 27 по 28 декабря 1925 года Сергей Есенин был убит. Его тело обнаружили в пятом номере отеля «Англетер». Следствие назвало причину смерти – самоубийство. Эта притянутая версия вызвала недоверие у современников и потомков поэта…

Январь 1926 год, Ленинград

В этот вечер "помполит" К* прибыл в пятый номер гостиницы «Англетер». Отужинав, товарищ К* уселся за письменный стол, желая поработать перед сном. Ему не давал покоя его партийный коллега. Появилось опасение, что он обойдет товарища К* по партийной лестнице очень быстро. Товарищ К* решил действовать незамедлительно, судьба конкурента была решена...
Стрелки на часах показывали полночь. Товарищ К* ощутил необъяснимый пронизывающий холод… Затем за спиной послышались чьи-то тяжелые шаги, вызвавшие у «помполита» необъяснимый ужас… Постоялец хотел закричать, но голос не повиновался… Товарищ К* почувствовал, что его ноги холодеют, и он не может сдвинуться с места. Неизвестный подошёл к нему и остановился… Повинуясь неведомой силе, «помполит» медленно повернул голову…

…Товарища К* нашли утром на полу номера. Когда он пришёл в себя, то начал истерично смеяться, болтая какой-то невнятный бред. Бывалый партийный боец твердил о привидении с веревкой, намотанной на шею. Начальник гостиницы распорядился немедленно вызвать бригаду «скорой помощи» психиатрической больницы, чтобы антисоветская пропаганда мракобесия, навязчиво повторяемая товарищем К*, не смущала добропорядочных советских граждан.

Слухи о призраке поэта Есенина стали появляться сразу после его гибели. Разумеется, все рассказы о сверхъестесвенном официально приписывались антисоветскому мракобесию.

В январе 1926 года фотограф Пресняков сделал по просьбе Софьи Толстой, жены Есенина, фото гостиничного номера, где было найдено тело поэта.
На фото можно заметить, что оборки шторок пририсованы штрихами от руки . Если присмотреться, то видно, что пририсованные штрихи скрывают белый силуэт человеческой фигуры. Можно, конечно, объяснять дефектом печати, но тогда зачем супруга поэта хранила именно эту некачественную фотографию (фотограф, наверняка, сделал несколько снимков)? И зачем были пририсованы края штор?
«Души людей, насильственно умерщвленных, не скоро покидают места своей гибели. На фотографии могла проявиться душа человека, погибшего здесь», - высказывала мнение одна из экстрасенсов.

Старое здание гостиницы было разрушено в 80-е годы прошлого века и построено заново. Несмотря на то, что отель «Англетер» - новодел, до сих пор встречаются рассказы постояльцев о призраке поэта, который бродит по коридорам. Призраки привязываются к месту трагической смерти, даже если дом был снесен.

Сам Есенин опасался убийства.
«Меня хотят убить! Я, как зверь, чувствую это!» - говорил он.
Нестыковку фактов в версии о самоубийстве подметили следователи-криминалисты, которые решили разобраться в обстоятельствах гибели поэта спустя десятилетия.

Э.А. Хлысталов, старший следователь Главного управления внутренних дел г. Москвы (с 1963 года) отмечает:
«И сколько я ни всматривался в фотокарточку, признаков наступления смерти от удушения петлей не видел. Не было характерно высунутого изо рта языка, придающего лицу висельника страшное выражение…»
«На лбу трупа, чуть выше переносицы, отчетливо видна прижизненная травма. Про такое телесное повреждение судебно-медицинские эксперты заключают, что оно причинено тупым твердым предметом и относится к опасным для жизни и здоровья человека…».

Вызывает вопрос и рана на руке Есенина. Сторонники версии самоубийства утверждали, что поэт сначала перерезал себе вены, а потом передумал и решил повеситься.
Криминалист Э.А. Хлысталов пишет по этому поводу:
«Внимательно изучив всю обстановку в номере гостиницы, понял, что эта версия не выдерживает никакой критики. Судите сами. Поэт разрезает себе глубоко руку и ждет, когда начнется обильное кровотечение. Ждет. Сознание не теряет. Через - какое-то время он решает повеситься. Начинает искать веревку. Находит. Отвязывает от чемодана. Затем высоко забирается под потолок (3 метра 80 сантиметров) и начинает ее привязывать к вертикальному стояку. Чтобы дотянуться до верха, поэту необходимо было поставить предмет с точкой опоры около двух метров. (Его рост 168 сантиметров). Причем с обязательным условием, что этот предмет должен стоять рядом со стояком. Таких предметов рядом с местом предполагаемого повешения не имелось».

Вызывает удивление и якобы предсмертное стихотворение, написанное кровью из порезанной вены. «Пока строчку напишешь, кровью изойдешь…» - отмечает исследователь Э.А. Хлысталов.
Надо заметить, что «предсмертное письмо» экспертами не исследовалось, анализ не проводился – поэтому доказательств, что оно написано кровью Есенина - нет.

Порез на правой руке Есенина. Левшой он не был. Если бы он хотел перерезать вены, то порезал бы левую руку.

Сам текст стихотворения по смыслу не напоминает предсмертную записку, адресатом которой называл сам себя Вольф Эрлих, служивший в ОГПУ. И странно, что предсмертные строки были адресованы именно представленному партийному соглядатаю.
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей, —
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
Спустя много лет появилась информация, что эти строки были написаны гораздо раньше декабря 1925 года. Стихотворение посвящено не Вольфу Эрлиху, а расстрелянному другу Есенина - поэту Алексею Ганину.

О смерти Есенина шептались и недоумевали. В версию самоубийства не верилось.
Даже знаменитый поэт революции Владимир Маяковский писал:
«Почему? Зачем? Недоуменье смяло».
«Не раскроют нам причин потери ни петля, ни ножик перочинный».

Друзья поэта - Николай Браун и Борис Лавренев отказались подписать протокол, в котором говорилось о самоубийстве Есенина.
Возникло даже предположение, что Есенина пытали в застенках ОГПУ, а в гостиницу принесли уже мертвое тело, после чего инсценировали самоубийство.
Бывший работник ОГПУ Павел Лукницкий, эмигрировавший в Париж, писал в мемуарах: «Был изуродован, на одежде следы крови, а левого глаза «не было».

Есенина отпевали в церкви, а на могиле поэта первоначально был поставлен крест. Церковь не хоронит самоубийц по-христиански. Современники понимали истинную причину гибели, поэтому священник не отказался провести обряд и дал согласие поставить крест на могиле.

Возможно решение высшего руководства партии – убрать неугодного. Есенин стал противником советской власти, стал неудобен. От таких обычно избавляются, которые «много шумят».
Или вероятно спонтанное решение партийных соглядатаев. Чекисты опасались, что Есенин из Ленинграда уедет за границу, в этом случае голову им бы снесли. Об этом мотиве говорил друг поэта Николай Браун.
Особую роль могла сыграть и зависть коллег по перу, по совместительству сотрудников ОГПУ. Есенин был запрещен, но его стихи читали, тайно передавая книги друг другу, и романсы на его тексты распевали везде «от благонадежных гостинных до воровских тюрем». Обласканные властью поэты-соглядатаи не могли похвастать народной любовью к их творчеству. Ситуация не нова, когда гений сталкивается со злодеями.

Доступ к материалам дела Есенина до сих пор остается под грифом «Секретно».
Разрешения на эксгумацию и проведение экспертизы родственники Есенина до сих пор не получили. Даже площадка вокруг могилы Есенина была забетонирована. Если до сих пор пытаются скрыть обстоятельства смерти Есенина, значит, кому-то это выгодно. Возможно, ниточки «дела Есенина» как-то дотянулись и до нашей эпохи…
Как отмечают биографы Есенина, власти приложили усилия, чтобы подчеркнуть негативный образ поэта: бабника и алкоголика. Конечно, мёртвый уже не может возразить.

 

Призрак Белой Дамы в Петербурге

 

Легенды о Белой Даме известны в Чехии, Франции, Германии. Явление призрака Белой Дамы распространено среди знатных семей Европы. Нередко таинственная Дама выступала как вестник трагедий королевских династий.
В Петербурге тоже есть легенды о Белой Даме, которая появлялась в Аничковом дворце и беседовала с императорами. В 19 веке Аничков дворец был одной из резиденций императорской семьи.

Один из туристов во время экскурсии задержался в гостиной, выжидая, когда все перейдут в следующую комнату. Хотелось сделать красивый снимок без незнакомых людей на переднем плане. Служащих в эту минуту в гостиной не оказалось, никто не торопил. Вдруг свет замигал и потух. Зимой в Питере темнеет рано, и комната осталась освещена полоской света из соседней гостиной, где продолжалась экскурсия.

Турист предположил, что сработало автоматическое отключение освещения. Жалея, что удалось сделать мало фото, он направился к двери. В гостиной два зеркала висят на стене друг против друга, создавая зеркальный коридор. Проходя мимо одного из этих зеркал, турист увидел бледный силуэт женской фигуры, возникшей в этом зеркальном коридоре. Он испугано обернулся, но никто за спиной не было, снова повернулся к зеркалу – никого. Отблески света из соседней комнаты тускло освещали зеркала. Вдруг потянуло сквозняком, от которого зазвенела люстра, звук был странным, мелодичным…
В через секунду свет снова зажегся.

Удивленный турист, чувствуя необъяснимое беспокойство, покинул гостиную.
- У вас свет, то включается, то выключается, - пожаловался он служащей.
- Тут привидения бродят, - вмешалась в разговор одна тетенька из группы. – Многие рассказывали: то люстра бренчать начинает, то свет гаснет, а потом включается… Привидения возвращаются.

Турист вопросительно посмотрел на служащую.
- Кто-то чувствует присутствие привидений, - уклончиво ответила она, - но есть легенда о Белой Даме, которая как дух дворца… Некоторые говорят, что видели ее в зеркалах…
- Я слышала, что Дама иногда в черном покрывале является, - добавила любознательная женщина, - если кто-то ее в черном покрывале увидит, значит, будет несчастье.
К своей радости турист отметил, что силуэт в зеркале был белым. А, может, оптический обман из-за тусклого освещения?

По легенде Белая Дама явилась молодому императору Николаю I.
Она дотронулась пальцами до его губ, чтобы остановить испуганный крик. От прикосновения дамы повеяло холодом, от которого у императора едва не перехватило дыхание. Об этом случае Николай I рассказал своему доктору, но о темах разговора с призрачной гостьей царь предпочел умолчать.

Белая Дама являлась и сыну Николая I, будущему императору Александру II (который отменил крепостное право и был убит террористами).
Дама сказала тогда еще маленькому Александру, что трижды сможет защитить его от гибели, но дальше будет бессильна.
Но не только Белая Дама хранила императора-освободителя, он пережил семь покушений. Роковым стало 1 марта 1881 года. Александр II погиб в возрасте 62 лет от бомбы террористов.
В те времена на царские кареты мигалки не ставили, улицы не перекрывали, поэтому убить императора оказалось легко…
Белая Дама являлась и Николаю II, предрекая гибель его семьи.
Говорят, призрак и сейчас мелькает в комнатах, но со времен революции ни с кем не заговорила. Согласно легендам, Белая Дама беседовала только с монархами.

 

Призрак Белой Дамы. Чехия

Многие знатные фамилии Европы могут похвастаться историями о призраке Белая Дама. Рассказано множество историй о появлении Женщины в Белом в замках Чехии, Германии, Франции. Я решила сделать подборку наиболее известных легенд. Первая история о Белой Даме из Чехии.

Из записей Николая Вербина, 189* год
Это случилось во время моего путешествия по Польше. Погода вдруг резко испортилась, дорога до ближайшего города оставалась длинная, и я решил остановиться в придорожной гостинице. Я не ошибся, вскорости налетела метель. Уже вечерело, когда я устроился в своем номере. Вдруг дверь моей комнаты приоткрылась от сквозняка. Когда я подошел, чтобы закрыть ее, то к своему удивлению увидел на лестнице белый силуэт женской фигуры, которая, неспешно спустившись вниз, растворилась в сумраке прихожей.

В голове промелькнули мысли: "Надеюсь, я не впадаю в безумие? Я взаправду видел привидение?" Любопытно, что таинственная фигура не вызвала у меня страха или какого-нибудь другого неприятного ощущения, о котором упоминали люди, видившие призраков. Устроившись за столиком, я попытался читать, дабы прогнать навязчивые мысли. Сосредоточиться на чтении не удавалось. В тенях от свечи мне начала мерещиться всякая чертовщина, а вой бури за окном только усиливал волнение. Я решил спуститься в гостиную, в надежде отыскать общество для беседы.

Белая Дама рода Рожмберков


В гостиной мне встретился военный Михаил фон Роземберг, о знатном роде которого я был наслышан (он происходил от богатых чешских аристократов Рожмберков). Михаил курил трубку, устроившись в кресле за кофейным столиком. Лицо капитана выглядело задумчивым. Не боясь показаться безумцем, я поведал ему о недавнем видении.
- И вы видели Белую Даму? - оживился собеседник.
Его вопрос вселил в меня надежду, что я не единственный свидетель сверхъестественного.
- Да, она спустилась по лестнице... Она пришла к вам? - внезапно догадался я.
Собеседник кивнул.
- На ней были черные перчатки, - добавил он печально-задумчиво.

Не желая гадать, что значат "черные перчатки". Я попросил собеседника поведать историю о призраке рода Рожмберков. Благо обстановка способствовала, освещенная гостиная казалась особым безопасным местом, а темный коридор мрачной дорогой в иной мир. Как темнота усиливает детские страхи!

Мой новый знакомый с радостью начал рассказ.
Белая Дама Рожмберков, которую чаще называют Белая Панна, обычно появляется в местах былых владений Рожмберков, но иногда она приходит к представителям рода независимо от расстояния.
Она добрая, страху не нагоняет. Хотя иногда является печальным вестником. Если она приходит в черных перчатках, значит кого-то из членов семейства ждет смерть, если в красных – берегитесь пожара. Но если на призрачном лице улыбка – значит, будет удача.
Теперь мне стало понятно волнение Михаила, он явно обеспокоен за кого-то из родственников. Видя во мне понимающего собеседника, Роземберг продолжил рассказ.

С ее именем связана печальная история рода чешских дворян Рожмберков, которая произошла во времена дикого средневековья, в 15 веке. Знатную девушку Перхту из рода Рожмберг насильно выдали замуж за злобного аристократа Яна Лихтенштейна, имевшего влияние при королевском дворе. Супруг оказался злодеем и всячески издевался над молодой женой, которой в год замужества исполнилось 20 лет. Он также осмеливался устраивать оргии в замке, не стыдясь молодой жены. Злобные сестры Лихтенштейна тоже унижали новую родственницу.
Перхта пыталась бежать от мужа, но дикие нравы той эпохи не позволили ей вернуться в отчий дом. Несчастная была вынуждена остаться с мужем. Она прожила с ним более 20 лет, терпя тиранию. Перед смертью муж попросил у нее прощения, но честная гордая супруга отказалась простить издевательства. Тогда негодяй проклял Перхту: «пусть тебе не будет покоя после смерти», после этих слов его черная грешная душа провалилась в Ад.

Увы, проклятье сбылось. После смерти душа Перхты не упокоилась. Она является в белом платье с ключами за поясом.
Дама всегда была добра к Рожмберкам. Она приходила нянчить детишек рода, оберегала их от всякого зла. Служанки знали, что панна навещает детей по ночам, и не боялись ее. Однажды ночью, когда призрак убаюкивала маленького Петра Вокова, проснулась няня, недавно принятая на службу. Глупая женщина подняла крик, и Белая Дама, скользнув сквозь стену, исчезла. Больше она не навещала Петра. Он стал последним владельцем замка Рожмберков. Возможно, нерадивая служанка прогневала хранительницу рода.

Повзрослевшему Петру Вокову рассказали о его детской встрече с Белой Панной. Повинуясь любопытству, он велел сломать стену, через которую прошла призрак. В стене был найден клад. С тех пор глупцы охотники за кладами бродят по бывалым владениям Рожмберков, желая встретить Белую Даму и разузнать у нее о кладе. Некоторые думают, клад нужно искать там, где привидение исчезнет. Можно только посмеяться над людской глупостью.

Однажды Белая Панна напугала группу студентов, остановшихся в замке. Чрезмерно испив местного пива, они начали отпускать глупые шуточки о призрачной хозяйке. Один заявил, что готов обнять даму и признаться ей в любви. Перхта явилась проучить наглеца, который по глупости своей решил выполнить сказанное, и попытался обнять призрак. Отделался он легко, благородная дама всего лишь лишила его сознания. Говорят, есть призраки более суровые к таким выходкам, и не избежать бы ему безумия.

Помимо замка Рожмберков существует другое излюбленное место появления Белой Панны - городок Чешский Крумлов. После смерти мужа, Перхта осталась в этом городе до конца жизни. Она запомнилась горожанам своей добротой и милосердием. Когда Перхта умерла, по ней скорбил весь город. Говорят, Белая Панна часто посещает любимый городок. Были рассказы очевидцев, которым встречалась белая фигура, неспешно прогуливающаяся по узким улочкам.

Я с огромным интересом выслушал рассказ Михаила фон Розенберга. У меня внезапно возникла мысль, которой я поспешил поделиться. Возможно, я ошибаюсь, но проклятье злодея не могло стать причиной, из-за которой Белая Панна осталась среди людей. Она была слишком добра и милосердна, чтоб злобные слова закрыли путь ее чистой душе. Возможно, Перхту не отпускают родные места, и она готова оставаться вестником Рожмберков. Собеседник согласился с моими словами.

...Спуспустя несколько дней я получил письмо от Роземберга, в котором он писал, что умер их близкий родственник. Смерть родственника произошла в тот самый вечер, когда к нему явилась Белая Панна.

Дополнение к истории. Появление Белой Панны было замечено во Вторую Мировую в 1944 году. Фашисты устроили в замке нацистскую школу для девочек. Однажды школьницы, поднимавшие фашистский флаг увидели призрачную женщину, которая погрозила им пальцем. Перепуганные девчонки убежали, а поднятый флаг оторвался от шеста и упал на землю. Случаю быстро нашли объяснения, обвинив во всем диверсантов. Однако, посторонних в замке так и не нашли. Так призрак выступила против фашизма в своем имении.
Узнать о Рожмберках (Розенбергах) можно тут http://rosenberg-i.ru

 

Призрак Белой Дамы в замках Франции

Из журнала Николая Вербина 189* год
Начало лета я провел во Франции, в маленьком уютном городке. Однажды я увлекся прогулкой в окрестностях замка Тресессон и не заметил, как начало темнеть. Вдруг среди деревьев я заметил силуэт. Сумерки только начали сгущаться, и я с уверенностью могу сказать, что видел даму в белом платье старомодного покроя. Опасаясь, что мадам заблудилась и не сумеет найти дорогу до темноты, я направился к ней желая предложить помощь.
Но к своему удивлению, я вскоре понял, что никого рядом нет. Я стоял один среди деревьев. Осмотревшись вокруг, я отправился к гостинице.

За ужином я поведал об этом случае мадам Жюно - хозяйке гостиницы, миловидной вдове.
- Вы встретили Белую Даму, - сказала она уверенно.
- Призрак замка Тресессон? – поинтересовался я.
В ответ хозяйка гостиницы поведала мне историю.

Трагедия произошла в 18 веке, свидетелем которой стал охотник, забредший в парк замка из лесу. Он опасался наказания за нарушение границы владений, поэтому спрятался на дереве, когда услышал шум. Охотник видел, как подъехала карета, из которой вышли двое людей в масках, за ними следовала девушка в свадебном наряде. Ее руки были связаны. Двое разбойников говорили, что убьют несчастную.
Напрасно невеста молила своих палачей о пощаде, называя их братьями. В ответ на ее мольбы злодеи ответили, что она им не сестра, раз решилась выйти замуж против их воли и выбрала неугодного им жениха.
Убийцы вырыли яму, и похоронили родную сестру живьем.

Охотник, стыдясь своей трусости, поспешил в замок, чтобы вызвать подмогу. Узнав о злодействе, сам хозяин замка отправился на помощь. Когда невесту вытащили из ямы, она лишь на мгновение открыла глаза, вздохнула и умерла.
Так злодеи-опекуны убили родную сестру за то, что она не покорилась их воли. Эта история вызвала гнев владельцев замка. Говорят, что их потомки до сих пор хранят свадебную вуаль и венок погибшей невесты в знак памяти о трагедии.

Возможно, мой рассказ вас удивит, - продолжала мадам Жюно, - но я однажды встретилась с этим призраком. Белая дама часто появляется в парке Тресессон. Она помогает девушкам, мечтающим выйти замуж по любви. Нужно только придти на место ее гибели и попросить о помощи.
В юности, как многие романтические особы, я мечтала встретить своего возлюбленного и верила, что Белая Дама сможет помочь. В детстве я приходила к замку вместе со старшей сестрой, которая вскорости счастливо вышла замуж. Повзрослев, я сама написала письмо призраку, в котором попросила помощи.

В парке Тресессон мне встретилась милая девушка в белом платье. Я решила, что она тоже одна из просительниц. Незнакомка улыбнулась мне, протянув руку. Не знаю почему, я послушно отдала ей конверт с письмом-просьбой. Вдруг прогремел гром, и хлынул ливень, я поспешила спрятаться под раскидистым деревом. Я была уверена, что девушка бежит за мною, чтобы тоже укрыться от дождя. Однако, когда я добежала до дерева, никого рядом со мной не оказалось. Стоя под ветками, я не смогла рассмотреть сквозь ливень, куда ушла девушка.

Дождь вскоре прекратился, и я вернулась к месту встречи. Незнакомки нигде не было. Только тогда я задумалась о ее старомодной одежде, отсутствии шляпки и плаща… Я поняла, что встретилась с призраком. Однако я не испытывала страха, и спокойно отправилась домой… На следующий день в нашем городке появился новый житель, с которым у нас быстро возникла взаимная симпатия… Мы прожили вместе тридцать лет.
Мадам Жюно вздохнула, вспоминая дорогого супруга.
Меня поразила жуткая расправа родственников над девушкой. И это случилось недавно в восемнадцатом веке! О, Боже, эпоха, названная веком просвещения – времена Вольтера и Руссо! И при этом такая жестокость, достойная дикарей!

Наш разговор слушал один из постояльцев, прибывший из городка Пуансе. Оказалось, его родной город хранит свою историю о призраке Белой Дамы, которую путешественник нам с радостью поведал.

В Пуансе является призрак Марии Делорм, которая жила в эпоху средневековья, когда шла Столетняя Война французов с англичанами. Крепость города Пуансе славилась своей неприступностью, и британской армии не удавалось ее покорить.
Никогда англичане не ступили бы на землю Пуансе, если бы не предательство знатной дамы Марии Делорм, которая влюбилась в рыцаря англичанина. Позабыв о долге, Мария открыла врагу ворота крепости. К счастью для горожан, атаку удалось отбить.

Мария Делорм в наказание за предательство была замурована башне крепости.
С тех пор она является жителям Пуансе в белом погребальном наряде. Башня, где была замурована предательница, получила название «Башни Белой Дамы».
Если встретил Белую Даму, жди – или пополнения в семействе или смерти родственника. После этой встречи и не знаешь, печалиться или радоваться…

Выслушав историю, романтичная мадам Жюно поделилась мыслями:
Как тяжело выбирать между любовью и долгом… Разумеется, я не одобряю поступка, который мог привести к гибели горожан. Но неужели любовь была настолько сильна? Любил ли госпожу Делорм британский рыцарь, или всего лишь воспользовался ее чувствами? Возможно, он обещал ей, что его солдаты пощадят горожан... Увы, она жестоко поплатилась за свою любовь, ужасная средневековая расправа!

Обе исторические истории очень даже похожи. Обе девушки хотели любви вопреки, за что поплатились жизнью.

Легенда башни Геркулеса (La torre de Hercules)
В городе А Корунья (A Coruña), столице провинции Галисия, находится самый древний в мире действующий маяк - башня Геркулеса.К тому же, это единственный маяк романской постройки. Высота его 68метров,посылает световые сигналы каждые 20 секунд и помогает морякамориентироваться вот уже 2 тысячи лет.
Предполагается, что построен он был архитектором Cayo Sevio Lupo, где-то между правлениями Нерона и Веспасиана.
Скорее всего, в средние века, башня превратилась в боевое укрепление и перестала использоваться по назначению.
Затем,в 1682 году, герцог де Уседа поручает восстановление маяка архитектору Amaro Antune, а завершение реконструкции произошло в 1791 году (Eustaquio Giannini), при короле Карлосе IV.На самом деле, с башней связано множество легенд, передающихся из поколения в поколение.
И ведь дело было так давно, что никто сейчас не знает, насколько они правдивы. Я всегда склонна думать : нет дыма без огня
Основная легенда этого маяка связана, естественно, с Геркулесом. А конкретно, с его 10 подвигом.
Надо заметить, что Геркулес - личность тёмная. Если подойти здраво к некоторым его "подвигам", с позволенья сказать, то они окажутся не столь уж героическими.
Классический вариант десятого подвига, кпримеру, повествует о конфликте Геркулеса с чудищем Герионом, по поводу неких красных коров. Проще говоря, Геркулес нагло спёр коров у Гериона. Это было обычное вульгарное хищение особо тяжких размеров и параметров, учитывая, что Герион никому не мешал, а мирно пас животных на краю света.

Герион, конечно, обиделся на Геркулеса. Бедняжке и так не повезло: три туловища, три головы и по шесть рук и ног, доставшиеся Гериону от папыи мамы при рождении, уже сильно портили личную жизнь и пугали население. Вот он и удалился на край света, коров пасти.
Однако, Микенский царь Эврисфей приказал Геркулесу привести коров. Геркулес же, будучи не только вором, но и террористом, преследовал Гериона до того места, где сейчас расположена А Корунья, настиг и там же они и бились.
Согласно летописи Альфонсо Х, бились они три дня и три ночи. Геркулес победил,отрезал Гериону голову и закопал её. Затем, одержимый странными идеями, приказал построить башню на месте захоронения головы, а вокруг возвести город.

Правда, есть и другая версия. Рассказывают, что местность эта звалась в древности Бригантиум, и Герион был там королём. Был он также и тираном, ибо заставлял своих подданных отдавать ему половину нажитого добра,включая детей. Детей Герион то ли приносил в жертву, то ли съедал.
Население быстро подустало от подобного безобразия и обратилось за помощью к Геркулесу, который, опять же, Гериона убил и город заложил.
Кстати, Бригантиум - название кельтское. В Ирландской мифологии (Книга Завоеваний) есть упоминания о Башне Бреогана, с которой Ith - сын Бреогана, узрел берега Ирландии.
Согласно этой легенде, кельтский король Галиции - Бреоган, построил город Бригантия, где была высоченная башня-маяк, с которой его дети Ith и Bile смогли увидеть чудесный остров.

Ith настолько впечатлися, что немедленно сел на корабль и отправился в плавание к берегам Ирландии, где был вероломно убит. Труп прислали обратно папе.
Чтобы отомстить за его смерть, Mil - внук Бреогана иплемянник его убитого сына, собрал войско и завоевал вероломную землю. Во времена кельтов народ шуток не шутил.
А ещё, существуют упоминания о некоем заколдованном зеркале в башне. В этом зеркале, якобы, однажды отразился Райский Остров, да так и остался навсегда. Больше зеркало ничего не показывало. Со временем, историки преобразовали Райский Остров во всё ту же Ирландию.
Как бы то ни было, башня ли Бреогана или Геркулеса, маяк действует, успешно выполняя свои функции на протяжении веков, что само по себе, замечательно. 

Инес де Кастро (Ines de Castro)

Дама в Синем - призрак крепости Ягуа (La leyenda de la Fortaleza de Jagua)

Говорят,что существует две версии о судьбе этой женщины: легенда и реальность. Легенда широко известна. В то же время, о её реальной жизни очень мало достоверных данных.
История Инес, это история любви, дворцовых интриг и трагической смерти. Уникальная легенда о женщине, ставшей королевой посмертно.
Инес Пирез Де Кастро родилась в Галисии (Испания) в 1321 году (1325 ?), ипринадлежала к одной из древнейших и знатнейших галисийских семей.
Впрочем, всё относительно, ибо настойчиво упоминается также и то, что Инес была еврейкой. Дворянка, дочь Педро Фернандез Де Кастро (внука короля Санчо IV Бравого) и Адольфы Лорензо Де Вальядарес (происходящей от короля Альфонсо VI), Инес воспитывалась в столице Галисии, в замке своего дяди - Дона Хуана Мануэля, герцога Де Пеняфиель и маркиза Де Вильена. Дядя взял её в замок, чтобы составить компанию своей дочери - Констанце.
В 1340 году Констанца Мануэль покинула Галисию, чтобы выйти замуж за принца Педро, сына короля Португалии, Альфонсо IV.
Заметим, что невероятно честолюбивый отец уже пытался выдать Констанцу замуж в возрасте 8-ми лет за короля Кастилии, однако свадьба сорвалась.
Вместе с Констанцей переехали в Португалию и её придворные дамы, в том числе Инес.
По некоторым источникам, Инес произвела неизгладимое впечатление на наследника престола уже в первый день своего появления при дворе в Лиссабоне. 

Это была любовь с первого взгляда.
Похоже, что Инес отвечала принцу взаимностью. Однако, её принадлежность к знатнейшему роду, не позволяла Инес стать официальной "королевской проституткой". К тому же, безумная страсть супруга к её двоюродной сестре, вызывала у Констанцы приступы дикой ревности.
Несчастная Констанца умерла 13 ноября 1345 года, в возрасте 27 лет, сразу после родов своего третьего ребёнка - наследника престола Фернандо.
После этого события, отношения Педро и Инес изменились и приняли гораздо более серьёзную окраску.
Инес поселилась в монастыре Санта Клара, в Коимбре. Педро навещал её и всё было хорошо некоторое время. Девушка родила четверых детей, трёх мальчиков и одну девочку. Дети не были признаны законными, но Педро имел серьёзные намерения: намечалась свадьба.

Тем временем, влияние семьи Фернандез Де Кастро росло, как в Кастилии, так и в Португалии. Это не всем нравилось, и в 1355 году несколько придворных убедили короля Альфонсо в том, что необходимо убить Инес, не допуская, чтобы она стала принцессой.
Источники рассказывают, что по прошествии девяти лет, со дня смерти своей супруги Констацы, принц Педро заключил тайный брак со своей возлюбленной, освящённый епископом Гуарда. Однако, документальных подтверждений не существует. Исследователям не удалось найти абсолютно ничего, удостоверяющего факт венчания, ни документов о правах новой супруги и её детей, типичных для той эпохи.
Двор Альфонсо переехал в Коимбру, в Монтемор-о-Вельо. Однажды,говорит легенда, воспользовавшись отъездом сына на охоту,король Альфонсо явился в монастырь Санта Клара и втретился с Инес.

Короля сопровождали немногие приближённые, в том числе "доброжелатели" семьи Де Кастро : Альфонсо Гонсальвес, Педро Коэльо и Диего Лопез Пачеко.
Надо сказать, что сам Альфонсо не был уверен в необходимости расправы, справедливо полагая, что девушка ни в чём не виновата. Он сомневался.
Инес, узнав о визите и подозревая о его цели, вышла во двор встречать короля, окружив себя детьми. Она плакала и молила и убедила Альфонсо оставить её в живых.
Но, на обратном пути ,сопровождавшие короля дворяне продолжали настаивать. Король Альфонсо вспомнил об опасности, угрожающей его внуку и наследнику Фернандо .Приближённые умоляли короля позволить им вернуться и убить Инес, всё сделают они сами. И Альфонсо разрешил.
Тогда трое вышеупомянутых дворян вернулись и зарезали несчастную женщину на глазах у её детей.

Ужасны были горе и гнев принца Педро, когда он узнал о случившемся. Он взялся за оружие и повёл безжалостную войну против своего отца. В конце концов, Альфонсо вынужден был уступить и разделить правление с сыном.
Принц стал королём Педро I, получившим прозвище "Суровый" (El Severo) и "Справедливый" (El Justiciero). Королём, кстати сказать, он был хорошими принёс в страну процветание. Хотя, по рассказам современников, любил крайности и легко переходил от радикальных и серьёзных реформ, весьма революционных для того времени, к безумным пьянкам.
Став королём, Педро поклялся своему двору страшной клятвой в том, что Инес была его законной супругой и потребовал церемонии коронации, которая и была проведена.
Педро эксгумировал её труп, приказал нарядить в королевские одежды и посадить на трон. Все придворные должны были целовать край платья мёртвой Инес, отдавая ей королевские почести. 

Пиратские корабли, в изобилии курсировавшие в водах Карибского моря, часто и с удовольствием бросали якорь у берегов дивного острова, с удобными гаванями и богатыми поселениями. Этим островом была колониальная Куба, берега которой были практически беззащитны.
Те далёкие времена породили  легендарных пиратов - мореплавателей, служивших различным европейским коронам.

Люди Френсиса Дрейка, Жака Де Сора, Моргана, Лоренцо Краффа и других знаменитых морских волков, не только брали на абордаж торговцев, но и высаживались на берегах Кубы, предаваясь грабежу и разбою. Дело не ограничивалось прибрежными поселениями, знаменита история о том, как была ограблена Гавана.
Испанцы-колонизаторы не имели в своём распоряжении достаточного количества боевых кораблей, чтобы противостоять натиску флибустьеров. Поэтому, было решено укрепить берега, построив несколько крепостей.
Порт Ягуа в провинции Сьенфуэгос, обладая тихой удобной бухтой, был особенно привлекательным для пиратских вылазок. И в 1862 году было решено воздвигнуть там крепость, для защиты от нападений с моря.
Проект привели в исполнение в 1742 году, построив на небольшом возвышении укрепление, получившее название "Наша Сеньора Ангелов из Ягуа" (NuestraSeñora de Los Angeles de Jagua) или просто "Замок Ягуа"

Крепость спроектирована архитектором Хосе Тантете, и представляет из себя кубическую двухуровневую структуру, с подъёмным мостом.
Первоначально решили, что установив в замке 10 пушек разного калибра и разместив гарнизон, бухта и порт будут надёжно защищены. Но этого оказалось недостаточно и в дальнейшем укрепления подвергались модификации и усовершенствованиям. Это третья по значению крепость на острове, после похожих сооружений в Гаване и Сантьяго де Куба, также подвергавшегося грабежам.

Первым комендантом крепости был назначен Дон Хуан Кастилья Кабеса де Вака (Juan Castilla Cabeza de Vaca) - человек весьма инициативный, создавший первую сахарную плантацию в Ягуа.
Дон Хуан Кастиль яженился на Донье Леонор де Карденас, прибывшей в Замок Ягуа вместе с супругом. Последовав за мужем, Леонор вряд ли предполагала, что эта крепость станет её последним пристанищем.
Однако, именно так и произошло: Донья Леонор умерла молодой и похоронена в часовне замка.
Злые языки поговаривали, что Хуан Кастилья убил свою жену, уличив в измене. Леонор, якобы, закрутила роман с молодым офицером крепости,находившимся под началом коменданта. Однако, это всего лишь слухи. В действительности же, ни один достоверный источник не описывает обстоятельств смерти Леонор точно, ограничиваясь лишь упоминанием о её захоронении в замке.

Ещё более туманным является происхождение легенды, веками переходящей из уст в уста. Легенда повествует о Даме, появляющейся по ночам из часовни замка.
В первые годы существования крепости, солдаты, несущие ночное дежурство, рассказывали следующее: глубокой ночью вдруг начинали раздаваться резкие и странные крики, издаваемые огромной белой птицей, кружившей над замком. Птица снижалась, описывая концентрические круги и спирали. Никто не знал её названия и никогда не видел ничего похожего среди известных пернатых. Когда птица оказывалась над самым замком, как будто отвечая на её зов, из часовни появлялся призрак высокой женщины, одетой в синее. Женщина была стройна и элегантна, её синий наряд украшали бриллианты, изумруды и жемчуга, а голову покрывала тончайшая полупрозрачная вуаль, как бы сотканная из воздуха.
Призрак, какое-то время гулял по стенам и переходам, а затем растворялся в ночной темноте. 

На следующую ночь всё повторялось снова. Дело дошло до того, что содаты стали отказываться от ночных дозоров, ибо боялись смертельно.
Рассказывают также, что однажды в крепость прибыл молодой лейтенант, решительный и самоуверенный, по имени Гонсало. Он посмеялся над местными историями о призраках, прикрикнул на подчинённых, и, чтобы подать пример, заступил на дежурство собственной персоной.
Глубокой ночью, Дон Гонсало пребывал в раздумьях о молодой жене, оставшейся на родине, под тихий шелест морских волн. Когда часы пробили последний удар, возвещая полночь, его внимание привлёксильный шум крыльев. Выскочив на крепостную стену, Гонсало увидел белую птицу и идущий ей навстречу призрак женщины в синем одеянии.
Ни минуты не задумываясь, лейтенант обнажил шпагу и бросился к призраку. 

Что произошло дальше никому не известно. На утро, товарищи обнаружили лейтенанта лежащим без сознания, а рядом с ним череп, сломаную напополам шпагу и тончаший синий платок, расшитый драгоценными камнями.
Дон Гонсало вскоре пришёл в себя, но навсегда потерял рассудок и был заключён в сумасшедший дом, где умер бесславно. Насколько можно было судить по бессвязным крикам, в бреду он видел атакующего призрака, который всегда поражал его.
Легенда о Даме в Синем передаётся из поколения в поколение. Есть, кто и сейчас утверждает, что Дама иногда появляется на стенах замка.
И конечно же, эту легенду обязательно рассказывают туристам. 

Вокруг крепости Ягуа, с годами вырос город, один из прекраснейших на острове Куба. Называется он Сьенфуегос (Cienfuegos) - "Сто огней" и был заложен в 1819 году. Этот город зовут также "Южной Жемчужиной" за красоту его архитектурных сооружений в стиле позднего неоклассицизма, великолепных пейзажей и огромного кораллового рифа, который тянется вдоль побережья и позволяет любителям подводного спорта наслаждаться своей нетронутой красотой. Затопленные корабли, улепленные ракушками и превратившиеся в искусственные рифы, разнообразная фауна с множеством рыб, медуз, черепах, морских ежей и даже, если повезет, китовых акул - все это можно встретить здесь. Тут есть и местная достопримечательность- коралловая 6-метровая колонна Нотр-Дам, названная так из-за своей похожести на знаменитый парижский собор.

Второе лицо короля Умберто

Король Италии Умберто I однажды зашел небольшой ресторанчик города Монца, чтобы пообедать. Заказ у его величества почтительно принимал сам владелец заведения. Взглянув на хозяина ресторана, король вдруг понял, что перед ним - его точная копия. Владелец ресторана и лицом, и телосложением сильно походил на его величество. Мужчины разговорились и обнаружили другие сходства:
И король, и хозяин ресторана родились в один день и год (14 марта 1844 года).
Они родились в одном и том же городе
Оба женаты на женщинах по имени Маргарита
Хозяин ресторана открыл свое заведение в день коронации Умберто I
Но на этом совпадения не закончились. В 1900 году короля Умберто известили, что владелец ресторана, в котором король любил время от времени бывать, погиб в результате несчастного случая от выстрела. Не успел король выразить свои соболезнования, как его самого застрелил анархист из толпы, окружившей карету.

Плохой день для короля Людовика XVI


Когда будущий король Франции Людовик XVI был еще ребенком, личный астролог предупредил его, что 21 число каждого месяца - это его несчастливый день. Король был настолько потрясен этим предсказанием, что никогда не планировал ничего важного на 21 числа. Однако, не все зависело от короля. Двадцать первого июня 1791 года король и королева были арестованы при попытке покинуть революционную Францию. В тот же год, 21 сентября, Франция провозгласила себя республикой. А в 1793 году, 21 января, король Людовик XVI был обезглавлен с помощью гильотины.

 

Сын за отца...выиграл в покер

В 1858 году игрока в покер Роберта Фоллона застрелил проигравший ему соперник, заявивший, что Роберт - шулер и выиграл 600 долларов обманом. Место Фоллона за столом освободилось, выигрыш остался лежать рядом, и никто из игроков не хотел занимать «несчастливое место». Однако игру нужно было продолжать, и соперники, посовещавшись, вышли из салуна на улицу и вскоре вернулись с молодым человеком, случайно проходившим мимо. Новичка посадили за стол и вручили ему 600 долларов (выигрыш Роберта) в качестве начальной ставки. Прибывшая на место преступления полиция обнаружила, что недавние убийцы с азартом режутся в покер, а выигрывает...новичок, который успел обратить 600 долларов начальной ставки в выигрыш размером 2 200 долларов! Разобравшись в обстановке и арестовав главных подозреваемых по делу об убийстве Роберта Фоллона, полиция приказала передать 600 долларов, выигранных покойным, его ближайшему родственнику, которым оказался...все тот же удачливый молодой игрок, который не видел своего отца больше 7 лет!

 

Марк Твен и комета Галлея

Знаменитый писатель Марк Твен родился в 1835 году, в тот день, когда рядом с Землей пролетала комета Галлея и скончался в 1910 году в день ее следующего появления около земной орбиты. Писатель предвидел и сам предсказал свою смерть еще в 1909 году: «Я пришел в этот мир вместе с кометой Галлея, и в следующем году покину его вместе с ней».

Три незнакомца в поезде

В 1920 году трое англичан путешествовали в поезде в одном купе. В процессе знакомства обнаружилось странное совпадение: фамилия одного из них была Бинкхэм, второго - Пауэлл, а третьего - Бинкхэм-Пауэлл. Ни один из них не состоял в родстве с другим.

Таксист-убийца

В 1975 году житель Бермудских островов, катаясь на мопеде, был случайно сбит такси и погиб на месте. Ровно через год его родной брат погиб в абсолютно таких же обстоятельствах. Совпадение? А что вы скажете на то, что брат погиб, катаясь на том же самом мопеде, был сбит тем же такси и тем же водителем, да еще и с тем же пассажиром в салоне?

 

...и одно сердце на двоих

Близнецы Джон и Артур Мауфорт жили со своими семьями на расстоянии 80 миль друг от друга. Вечером 22 мая 1975 года оба брата почувствовали сильную боль в груди. Их семьи (которые в тот момент и не подозревали, что происходит в семье родственников) практически одновременно поместили обоих братьев в разные больницы. Приблизительно в одно и то же время об брата скончались от сердечных приступов.

Как в романе Эдгара По

Известный писатель Эдгар По написал рассказ, в котором говорилось о судьбе пассажиров, выживших после крушения судна. Много дней они бороздили океан на утлом суденышке, пока голод не заставил их убить и съесть одного из спутников - юнгу по имени Ричард Паркер. Несколько лет спустя (в 1884 году) в открытом море был обнаружен ялик с тремя пережившими крушение судна людьми. Выяснилось, что выживших было четверо, однако спустя какое-то время голод заставил взрослых убить и съесть... юнгу по имени Ричард Паркер. Ни один из выживших не знал о рассказе Эдгара По.

Три попытки суицида и один монах

Известный австрийский художник-портретист девятнадцатого века Joseph Aigner несколько раз предпринимал попытки самоубийства. Первый раз он пытался повеситься в возрасте 18 лет, однако был внезапно остановлен непонятно откуда появившимся монахом-капуцином. В 22 года он вновь повторил попытку, и снова был спасен тем же таинственным монахом. Восемь лет спустя художник был приговорен к виселице за свою политическую деятельность, однако своевременное вмешательство все того же монаха помогло смягчить приговор. В возрасте 68 лет художник все же совершил самоубийство (выстрелил из пистолета в висок). Отпевал его все тот же монах - человек, чьего имени так никто и никогда не узнал. Невыясненными остались и причины столь трепетного отношения монаха-капуцина к австрийскому художнику.

 

Одна жизнь...

Истории о близнецах всегда впечатляют, а особенно - эта история о двух братьях-близнецах из штата Огайо. Их родители погибли, когда крошкам было всего несколько недель от роду. Их усыновили разные семьи и разлучили близнецов во младенчестве. Отсюда берет начало череда невероятных совпадений. Начнем с того, что обе приемные семьи, не советуясь и не подозревая о планах друг друга, назвали мальчиков одним и тем же именем - Джеймс. Братья выросли, не подозревая о существовании друг друга, однако оба получили юридическое образование, оба прекрасно чертили и плотничали, оба женились на женщинах с одинаковым именем Линда. У каждого из братьев родились сыновья. Один брат назвал сына Джеймс Алан, а второй - Джеймс Аллан. Затем оба брата оставили своих жен и женились вторично на женщинах...с одинаковым именем Бетти! Каждый из них был владельцем собаки с именем Той...продолжать можно бесконечно. В возрасте 40 лет они узнали друг о друге, встретились и были поражены тем, что все время вынужденной разлуки проживали одну жизнь на двоих.

...одна смерть...

В 2002 году семидесятилетние братья-близнецы погибли с разницей в час в двух не связанных друг с другом дорожных происшествиях...на одном и том же шоссе на севере Финляндии! Представители полиции утверждают, что на этом участке дороги давно не случалось аварий, поэтому сообщение о двух авариях в один день с разницей в час уже стало для них шоком, а уж когда выяснилось, что жертвами стали братья-близнецы, офицеры полиции не смогли объяснить произошедшее ничем иным, как невероятным совпадением.

 

Невероятные совпадения

                                                                                                              Спасенный дважды и дважды спаситель

В 30-х года прошлого века Джозеф Фиглок, житель города Детройт, шел по улице, и, как говорится, никого не трогал. Вдруг из окна многоэтажного дома в буквальном смысле на голову Джозефа свалился...годовалый ребенок. Оба участника происшествия отделались легким испугом. Позже выяснилось, что молодая и неосторожная мамаша попросту забыла закрыть окно, а любопытное чадо забралось на подоконник и, вместо того, чтобы погибнуть, оказалось в руках у своего ошеломленного невольного спасителя. Чудо, скажете вы? А как вы назовете то, что случилось ровно год спустя? Джозеф шел по улице, никого не трогал, и вдруг из окна многоэтажного дома в буквальном смысле на голову ему свалился...тот же самый ребенок! Оба участника происшествия вновь отделались легким испугом. Что это? Чудо? Совпадение?    


Пуля, которая достигла цели

Генри Зигланд был уверен, что смог обвести судьбу вокруг пальца. В 1883 году он порвал со своей возлюбленной, которая, не в силах перенести разлуку, покончила с собой. Брат девушки, вне себя от горя, схватил ружье, попытался убить Генри, и решив, что пуля достигла цели, застрелился сам. Однако Генри выжил: пуля лишь слегка задела лицо и вошла в ствол дерева. Несколько лет спустя Генри надумал спилить злополучное дерево, но ствол был слишком большим, и задача казалась невыполнимой. Тогда Зигланд решил взорвать дерево при помощи нескольких динамитных шашек. От взрыва пуля, которая все еще сидела в стволе дерева, вырвалась на свободу и попала...прямо в голову Генри, убив его на месте.

 

История феи Мелюзины.
В незапамятные времена, когда Европу населял воинственный народ, именуемый кельтами, случались вещи странные и малопонятные современному обывателю. Истории эти, однако, для тех смутных времён, были самым что ни на есть обычным делом.
Болталась по лесам Шотландии фея Прессина, в надежде удачно выйти замуж. Между нами, на тот момент, вышеозначенная фея пребывала уже в полном отчаянии, хотя старалась на людях этого не показывать и работать над повышением самооценки. Поводов для расстройства было у неё предостаточно. И возраст поджимал, и успехи сестры, феи Морганы, раздражали...А уж про братца, короля Артура и говорить нечего! Он был невероятно знаменит и прекрасно устроен. Да и характер самой Прессины оставлял желать лучшего. Будучи довольно истеричной особой, она, по любому поводу с лёгкостью впадала в депрессию, чем и достала всех родственников. 

Тем не менее, в один прекрасный день, судьба повернулась к Прессине лицом (а не пятой точкой), поскольку в тот же самый лес понесло охотиться незадачливого короля Шотландии, Элинаса. Прессина не растерялась (ибо отчаяние придаёт сил), быстренько околдовала короля и вышла за него замуж. Ясное дело, Элинас пообещал избраннице всё, что она хотела. Он ведь был воином, простым шотландским мачо, из тех, что при виде женщины плавятся как воск....да и предсвадебные приготовления были весьма сумбурными, а тут ещё и колдовство.
В общем, пообещал. А хотела Прессина весьма странных вещей, на взгляд любого здравомыслящег очеловека. Дело было давно и источники несколько расходятся в этом вопросе. Но то ли она заставила короля поклясться, что он никогда не увидит её спящей, то ли, что никогда не будет подсматривать за родами и купанием детей. Элинас поклялся. Почему бы нет? Для секса нет плохого времени суток, а роды - не мужское дело.

Начиналось всё удачно. Прессина родила троих девочек и, конечно, фей. Однако, Элинас, как уже упоминалось, был настоящим мужчиной и обещания не сдержал. Попёрся, куда не звали. Типа, посмотреть. Прессина засекла его (Фея, ясно же) и немедленно впала в депрессию. Учитывая её природную склонность, и, если дело совпало с родами....
Одним словом, замкнуло её. Собрала наша фея вещички и удалилась на остров Авалон. И детей увезла, ибо баба была вредная.
Годы жизни на Авалоне, собственно, не заслуживают внимания. Место это скучнейшее, глухая провинция. Никто толком и не знал, где он конкретно находится. Прессина изображала оскорблённую невинность, а дочки росли. Девочек, как мы знаем, было трое: Мелюзина, Мелиора и Палатина.

Мелюзина, старшая из дочерей, достигнув 15-и лет, стала тяготиться жизнью на острове. Хотелось дикотек, одежды известных брендов, гламура и шоппинга.....Но ничего подобного не было на Авалоне. Представить же себя женой местного рыбака, Мелюзина была просто не в состоянии. Да ещё пристрастившаяся к выпивке мать...
Гормоны переходного возраста сделали своё чёрное дело: девушка решила действовать. Однажды, когда Прессина, под воздействием алкоголя, завела разговор "за жизнь", дочь и выведала у неё всю историю. Сначала Мелюзина просто жутко обозлилась на отца, но, будучи девушкой предприимчивой, быстро придумала план.
Подговорив двух малолетних сестёр, она придумала заклятие, которое все три девушки дружно наложили на отца, заперев его в горе Нортумберленд вместе со всеми его богатствами. Мол, ""подавися"... 

Проспавшись и проснувшись наутро, и припомнив, что "болтун - находка для шпиона", Прессина строго допросила дочерей и пришла в ужас. И было от чего. Дело в том, что здесь источники опять расходятся, не совсем ясно, что означает "запереть в горе". То-ли несчастный Элинас болтался там кругами, то ли сидел внутри горы. В любом случае, участь незавидная.
В гневе припомнив, что она - фея и волшебница, Прессина прокляла Мелюзину ужасным проклятием. Вообще, вся эта история - сплошной сюрреализм, никакой логики.
Мелюзине сильно не повезло. По проклятию мамаши,её тело ниже пояса должно было превращаться в змеиный хвост, но не каждый день, а только по субботам. И никакой бойфренд, а уж тем более муж, не должен этого увидеть. С младшими сёстрами Прессина ничего такого не сотворила, но со злости выгнала всех троих с Авалона. По дороге сёстры поругались...ну, в лучших традициях благородных семейств. Каждая считала     других   виноватыми, а себя чистым ангелом. Тут всё понятно.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                   
Так что, по прибытии на котинент, дороги их разошлись.
Мелюзинапотащиласьво Францию, страну гламура, к которому её так тянуло. О приключениях впути история умалчивает. Но можно суверенностью сказать, что этиприключения позволили ей приобрести жизненный опыт и избавиться отинфантильной наивности, что и следует из дальнейших поступков.
Мелюзинаоблюбовала себеместо в провинции, где толком не было конкуренции.Вдолине Луары, в Пуатье. Местные феи, обычные сельские простушки, быстровыбрали её Королевой. 

Дело было летом, жара донимала. Хорошо понимая, что потная и взмыленная женщина имеет мало шансов понравиться, Мелюзина стала мотыляться возлеодного источника с оригинальным названием - "Источник жажды". Источник был древний и переименовать его не было возможности. Однако, со временем, прекрасно осознавая необходимость попиариться,фея добилась переименования рощи, где он находился, в Люзину.
Там её и встретил Раймондин из Пуатье, более известный как Ренфуа де Веррьер-ан-Форез. Молодой человек был бедным племянником графа Пуатье, Эймера и редкостным придурком. В день встречи с Мелюзиной, росомаха-Раймондин убил своего дядю, охотясь на кабана (!!!). В последствии, он утверждал,что хотел спасти Эймеру жизнь (хотел как лучше),но вышло наоборот (получилось как всегда).

Одним словом, к источнику, где болталась Мелюзина, Раймондин попал в состоянии аффекта. Мелюзина же, решив что для её целей этот отморозок вполне подходит, не растерялась и быстро залезла в источник в чём мать родила. Ну, ясное дело......в общем, Раймондин- парень нестойкий,попался по полной программе. Тем более, что прекрасная девушка надоумила его, как поскладнее соврать детям Эймера про несчастный случай.
И понеслось........Естественно, они поженились и всё такое.Мелюзина потребовала у мужа клятвы, что он никогда не будет искатьвстреч с ней по субботам. Раймондин пообещал, как водится. Надо сказать, что хорошо помня ошибки матери, Мелюзина выбрала в мужья полную противоположность своему отцу, считая, что небольшое количество извилин и благодарность за помощь, спасут её от предательства.

Выйдя замуж, Мелюзина развернула бурную деятельность. В самом деле, не прозябать же в бедности, когда на телевидении такие деньги платят! Для начала она припахала всех знакомых фей и прочую живность, и создала замок Лузиньян, где и поселилась с семьёй. А затем, уже сама, сотворила и город с одноимённым названием.
Наша фея быстро сделала себя и мужа богатыми и известными. В ход пошли и заклятия, и колдовство.... и без мошенничества не обошлось. Рассказывают тёмную историю со шкурой оленя.....Со временем став серьёзнее, она поняла, что на самом то деле, её увлекает дизайн и архитектура. Серьёзно изучив предмет, Мелюзина принялась за урбанизацию местности и явила из воздуха несколько замков(Tiffauge, Talmont, Partenay), церквей(Saint-Paul-en-Gâtine) и сторожевых башен в Ля Рошель и Лузиньяне. 

На тот момент её популярность уже зашкаливала, что естественно вызывало зависть. К тому же, с мужем она бывала мало, исполняя супружеские обязанности без интереса и симулируя оргазмы. Учёба и создание замков из воздуха занимали много времени.
Был ещё момент с детьми. С потомством супругам не повезло, ибо Мелюзина всё-таки не была человеком, в полном смысле этого слова. А с генетикой шутки плохи. Она родила 10 детей, из которых только двое , Тиерри и Раймоннет, получлись без отклонений. Все остальные вышли уродами, как моральными, так и физическими.
У Рианимел трясущиеся уши и один глаз зелёный, а другой красный. Эудес привлекал внимание своим кроваво красным лицом, Гийом ужасал глазами, расположенными на разном уровне, Фромонт имел волосатое пятно на носу и был убит одним из своих братьев.

Раймондин, супруг Мелюзины, под влиянием семейных напастей впал в депрессию. К тому же, его брат, граф де Форез, уже давно нашёптывал, что отлучки Мелюзины по субботам очень подозрительны. Что, мол, речь идёт о любовнике.....
Короче, "не вынесла душа поэта" и Раймондин, провертев шпагой дырку в двери Мелюзины, стал за ней подглядывать. Само собой, зрелище его потрясло! Мелюзина, которая по субботам толком не могла заниматься ничем полезным, использовала этот день для наведения марафета. Ну там маникюр, маску на лицо......Раймондин узрел её в ванной, с пилочкой для ногтей и огромным хвостом змеи, торчащим наружу. Хвост в ванной не помещался.

 Раймондин, как было сказано выше, был полным придурком, а потому заорал, что есть мочи, и напугал Мелюзину. Она тоже заорала. Этот КРИК вошёл в историю, как один из наиболее душераздирающих (Cri de Melusine). Наоравшись вдоволь и понимая, что неблагодарный муж её предал, Мелюзина с расстройства вылетела в окно, описав предварительно три круга, по привычке стараясь произвести впечатление.
В последствии, она возвращалась по ночам, чтобы увидеть своих детей, но никогда больше не встречалась с мужем. Раймондин, потеряв все свои богатства, подался в монахи-отшельники. Поделом подлецу!

В дальнейшем, Мелюзина возвращалась несколько раз, являясь своим потомкам из рода Лузиньяков, чтобы предупредить их о несчастии.
Сейчас она появляется только тогда, когда один из построенных ею замков меняет владельца.
История Мелюзины широко используется в литературе. Имеет смысл упомянуть поэму Жана Арраса, Гёте, Вальтера Скотта, Жерара де Нерваля, Мартина  Лютера. Было и много других. Мендельсон посвятил ей концертную увертюру. Кинематораф тоже не остался в долгу.
В общем, мечта её сбылась, она знаменита. Однако, как это часто бывает, посмертно.

Палатина (Палатайн), фея горы Канигоу.
История тёмная. Очень тёмная, прямо скажем. Начать с того, что литературных источников очень мало и расхождения в них невероятно велики. Интересно, во всех историях о фее Мелюзине, коих написано множество, Палатина упоминается, как её сестра. А вот дальше.....дальше всё несколько туманно. Встречается даже четыре различных варианта её имени: Palatina, Palatyne, Plentine, Palestina.
Мелюзина, Мелиора и Палатина родились от брака феи Прессины с Элинасом, королём Альбы (Шотландия). 

А начну с того момента, когда три сестры-феи благополучно убыли с Авалона и отправились на континент.
Надо сказать, что в то время Палатина была весьма юной. Если Мелюзину мать прокляла в 15 лет, а она была старшей сестрой, то две младшие, соответственно логике, ещё моложе.
По прибытии на континент пути сестёр разделились. Мелюзина направилась во Францию и её приключения хорошо известны.
А вот чем занялась Палатина, это тайна покрытая мраком. Во всяком случае, мне не удалось найти никакого упоминания о её пути, ни об обстоятельствах, в результате которых она оказалась на границе Франциии Арагона, в Восточных Пиренеях. Именно там находится гора Канигоу(Canigou), которую легенда прочно связала с этой феей.

Имена и названия местности сответствуют испанскому варианту, так как на момент описываемых событий, гора Канигоу являлась владением королевства Арагон. Сейчас же это французская территория, местность именуемая Languedoc-Rousillon.
В некоторых книгах можно встретить даже следующую версию: фея Прессина прокляла не только Мелюзину, но и остальных двух дочерей за надругательство над собственным отцом, и Палатина оказалась запертой в пещере горы Канигоу именно поэтому.

Однако, в большинстве источников ясно указано на обратное, проклята была только Мелюзина. Приводится даже цитата из назидательной речи Прессины:
Ты, Мелюзина, будучи старшей, наиболее мудрой и потому, виновной в этом заклятии, ты будешь превращатьсяв змею ниже пояса каждую субботу...
В общем, непонятно каким образом Палатина попала в пещеру горы. Однако, в одном вопросе нет расхождений: она охраняла там насметные сокровища. Пещера была глубокой и помогать Палатине были призваны огромный медведь и змея с одним глазом. Вообще во всей этой истории полно змей.
Неизвестно также, чем конкретнозанимались медведь и змея. То ли они помогали охранять сокровище, то лиохраняли Палатину, чтобы не сбежала. 

Вопрос о происхождении сокровища весьма спорный. Из некоторых источников следует, что это и было сокровище всех фей и Палатину избрали его охранять, потому что она была серьёзной и ответственной девушкой.
Второй вариант истории базируется на том, что это были сокровища её отца, короля Элинаса. В этом случае совершенно непонятно, как они попали в пещеру под Канигоу, ибо отец Палатины, её же стараниями, был, как известно, заперт в горе Нортумберленд со всеми богатствами.
Ясно, что кто-то привирает. Неудивительно однако, дело было давно. Даже о более свежих событиях нет достоверных данных.
Одним словом, Палатина оказалась в пещере в Пиренеях, при сокровищах, медведе и змее с одним глазом.
Заклятие горы состояло в том, что эти сокровища мог получить только рыцарь, происходящий из рода самой феи, исключительно для благородных целей. Многие пытались.

Рассказывают историю об одном рыцаре, члене Круглого Стола короляАртура иведущем свой род от Тристана, который почти добрался. Сначала он обошёл всю гору, которая кишела ядовитыми змеями, в поисках входа впещеру. Рыцарь даже не мог присесть отдохнуть, так как каждый разнаступал на десятифутовую змею. Найдя вход в пещеру, он схватился с медведем и убил его. Но огромная одноглазая змея сожрала его, как кусок мясного пирога.
Рассказывают также, что племянник Палатины, Джефри,собирался освободить её и получить сокровища своего дедушки.Происхождение рыцаря опять было подходящим, но Джефри так долгособирался, что возраст и болезнь остановили его.
Дело не двигалось с места, пока не появился Готфрид де Бульон (Godfrey of Bouillon), герцог Нижней Лотарингии.
Готфрид Бульонский является персонажем вполне историческим и одним из организаторов Первого Крестового Похода в 1096 году. 

Предполагается,что родился он в 1060 и точно известно, что умер в 1100 в Иерусалиме. Годфрид был сыном Евстакия Бульонского и Иды, дочери Годфрида III, род, ведущий своё происхождение от королей Шотландии, в частности, от Элинаса.
Этот любезный господин убил наконец-то всех и освободил Палатину, которая немедленно отдала ему своё сердце и сокровища. Но на этом дело не кончилось. Освобождённая от заклятий и ценностей фея, решила сопровождать Готфрида в Крестовом Походе.
Однако, проклятие,тяготеющее над сокровищем, чуть было не привело к срыву всегомероприятия и поставило под угрозу бессмертную душу Палатины, говорит легенда.
Известно также, что в этом приключенческом походе, девушка-фея познала все наслаждения этой жизни.
Надосказать, что раскрыть "тему сисек" должным образом, не представляетсявозможным, поскольку я не в состоянии найтикакую либоинформацию посуществу.

Можно только заметить, что выбрала Палатина не удачно, это у них былосемейное, ибо фигура Годфридаде Бульон харизмой не отличалась. Этотпресонаж сильно мистифицирован историками и писателями. Сервантес дажевключил его в свой список Девяти Славных, наряду с АлександромМакедонским и Цезарем, но в реальной жизни Годфрид был не более чемсредним обывателем и совсем не самым ярким персонажем ПервогоКрестового Похода.
Основной благородный поступок Годфридазаключается в том, что он отказалсяот титулакороля Иерусалима, считаяневозможным принять корону там, где Исус принял терновый венец, иограничился титулом Sancti Sepulchri Advocatus, что то вроде "Защитника Гроба Господня".
Где по дороге к Иерусалиму потерялась Палатина, науке не известно.

 

Мелиор, фея Замка Ястреба.
Фея Мелиор (Мелиора) - третья дочь феи Прессины и сестра фей МЕЛЮЗИНЫ и ПАЛАТИНЫ .
Такимобразом, это последняя история о судьбе трёх злосчастных сестёр,жестоко поплатившихся за своеволие и неуместно проявленную инициативу.Впрочем, утверждать что-либо было бы весьма опрометчиво.
Еслипохождения Мелюзины, многократно описанные в литературе, туманны изапутаны, а история Палатины просто покрыта мраком, то о жизни Мелиор,можно сказать, известно всего лишь несколько отдельных фактов.

Известно, что Мелиор была выдворена матерью с острова Авалон, вкомпании своих сестёр. Известно так же, что далее пути сестёр разошлисьи больше уже никогда не встречались. И, наконец, известно, что накаждую из сестёр было наложено проклятие.
Само по себе проклятие весьма таинственно.
Согласномногочисленным источникам, наиболее виновной мать считала Мелюзину. Темне менее, наиболее ужасное проклятие, с моей точки зрения, досталось Мелиор. Прокляла ли её Прессина? Или это следствие последующих поступков, не имеющее отношения к материнскому гневу?
Боюсь, что этого мы уже никогда не узнаем.
Мелио рпринадлежит к "морганианским" феям, которые вовлекают человека вмагический мир, в отличии от "мелюзинианских", прекрасно адаптирующихся к миру людей и живущих среди них.

Согласно легенде, Мелиор была сослана в Замок Ястреба, расположенный на горе Арарат, в Большой Армении. Гора Арарат, сама по себе, является довольно занимательным местом, учитывая историю с Ноевым Ковчегом и прочие забавные происшествия.
Однако, некоторые источники располагают Замок в Трапезунте (Трабзон), что, в общем-то, тоже не столь далеко.
Основнойдостопримечательностью замка был Зачарованный Ястреб. Ястреб сидел нанасесте, а Мелиор его сторожила сутки напролёт. В чём смысл даннойпроцедуры, источники не объясняют.
Рассказывают, однако, чтосмельчаки, достигшие Замка и способные несколько суток неспать,наблюдая Ястреба, удостаивались исполнения любого желания.
Желания исполняла Мелиор, естественно, которая представлялась целительницей и вообще любвеобильной натурой.Приводятсяразличные истории о фее и соискателях, некоторые из них весьмапечальны. Её связывают даже с падением Ордена Тамплиеров.

Интересно, что, согласно проклятию,Мелиор была запрещена чувственнаялюбовь. Но подобные вещи никогда не доводят до добра. Периодически вЗамке искали прибежища всякие христианские и византийские рыцари, атакже сарацины.
Само собой, и тут не обошлось без трагической любовной истории.
Мелиор влюбляется в одного из рыцарей, а когда его ранят в сражении, прибегает к проклятию, бросая вызов богам. Собственно, другие средства девушкебыли неизвестны, чему удивляться?
Легенда говорит о гневе богов, изменившем курс Крестовых Походов и судьбу Мелиор, не уточняя при этом деталей.

Есть ещё одно занимательное обстоятельство.
Французский поэт XIII века Denys Piramus,творивший предположительнопри дворе английскогокороляГенриха III, написал стихотворный роман под названием "Parthenopeus de Blois",повествующий о рыцаре, нарушившем обещание не пытаться увидеть лица своей возлюбленной - феи Мелиор. В романе, Мелиор является дочерью императора Константинополя, Юлиана.
Однако, упоминается и про заколдованный замок в горах и про проклятие, наложенное на Мелиор.
Трудно выделить правдивую информацию из переплетения легенд и слухов. Важното, что образ феи, охраняющей Зачарованного Ястреба в волшебном замке,помнят и по сей день.

 

 

Инес де Кастро (Ines de Castro)
Говорят,что существует две версии о судьбе этой женщины: легенда и реальность.Легенда широко известна.В то же время,о её реальной жизни очень малодостоверных данных.
ИсторияИнес, это история любви, дворцовых интриг и трагической смерти.Уникальная легенда о женщине, ставшей королевой посмертно.
ИнесПирезДе Кастро родилась в Галисии (Испания) в 1321 году (1325 ?), ипринадлежала к одной из древнейших и знатнейших галисийских семей.
Впрочем, всё относительно, ибо настойчиво упоминается также и то, что Инес была еврейкой.

Дворянка, дочь Педро Фернандез Де Кастро (внука короля СанчоIVБравого)и Адольфы Лорензо Де Вальядарес (происходящей от короляАльфонсо VI) , Инес воспитывалась в столице Галисии, в замке своегодяди - Дона Хуана Мануэля, герцога Де Пеняфиель и маркиза Де Вильена.Дядя взял её в замок, чтобы составить компанию своей дочери - Констанце.
В 1340 году Констанца Мануэль покинула Галисию, чтобы выйти замуж за принца Педро, сына короля Португалии, Альфонсо IV.
Заметим,что невероятно честолюбивый отец уже пытался выдать Констацу замуж в возрасте 8-ми лет за короля Кастилии, однако свадьба сорвалась.
Вместе с Констанцей переехали в Португалию и её придворные дамы, в том числе Инес.
Понекоторым источникам, Инес произвела неизгладимое впечатление нанаследника престола уже в первый день своего появления при дворе в Лиссабоне. 

Это была любовь с первого взгляда.
Похоже, что Инес отвечала принцу взаимностью. Однако, её принадлежность к знатнейшему роду, не позволяла Инес стать официальной "королевской проституткой". К тому же, безумная страсть супруга к её двоюродной сестре, вызывала у Констанцы приступы дикой ревности.
Несчастная Констанца умерла 13 ноября 1345 года, ввозрасте 27 лет, сразу после родов своего третьего ребёнка - наследникапрестола Фернандо.
После этого события, отношения Педро и Инес изменились и приняли гораздо более серьёзную окраску.
Инеспоселилась в монастыре Санта Клара, в Коимбре. Педро навещал её и всёбыло хорошо, некоторое время. Девушка родила четверых детей, трёхмальчиков и одну девочку.Дети не были признаны законными, но Педроимел серьёзные намерения: намечалась свадьба.

Тем временем, влияние семьи Фернандез Де Кастро росло, как в Кастилии,так и в Португалии. Это не всем нравилось, и в 1355 году несколькопридворных убедили короля Альфонсо в том, что необходимо убить Инес, недопуская, чтобы она стала принцессой.
Источники рассказывают, что попрошествии девяти лет, со дня смерти своей супруги Констацы, принцПедро заключил тайный брак со своей возлюбленной, освящённый епископомГуарда. Однако, документальных подтверждений не существует.Исследователям не удалось найти абсолютно ничего, удостоверяющего фактвенчания, ни документов о правах новой супруги и её детей, типичных длятой эпохи.
Двор Альфонсо переехал в Коимбру, в Монтемор-о-Вельо.Однажды,говорит легенда, воспользовавшисьотъездом сына на охоту,король Альфонсо явился в монастырь Санта Клара и втретился с Инес.

Короля сопровождали немногие приближённые, в том числе "доброжелатели"семьи Де Кастро : Альфонсо Гонсальвес, Педро Коэльо и Диего ЛопезПачеко.
Надо сказать, что сам Альфонсо не был уверен в необходимостирасправы, справедливо полагая, что девушка ни в чём не виновата. Онсомневался.
Инес, узнав о визите и подозревая о его цели, вышла водвор встречать короля, окружив себя детьми. Она плакала и молила иубедила Альфонсо оставить её в живых.
Но, на обратном пути,сопровождавшие короля дворяне продолжали настаивать. Король Альфонсовспомнил об опасности, угрожающей его внуку и наследнику Фернандо. Приближённые умоляли короля позволить им вернуться и убить Инес, всёсделают они сами. И Альфонсо разрешил.
Тогда трое выше упомянутых дворян вернулись и зарезали несчастную женщину на глазах у её детей.

Ужасны были горе и гнев принца Педро, когда он узнал о случившемся. Онвзялся за оружие и повёл безжалостную войну против своего отца. В концеконцов, Альфонсо вынужден был уступить и разделить правление с сыном.
Принц стал королём Педро I, получившим прозвище "Суровый" (El Severo) и"Справедливый" (El Justiciero). Королём, кстати сказать, он был хорошими принёс в страну процветание. Хотя, по рассказам современников, любилкрайности и легко переходил от радикальных и серьёзных реформ, весьмареволюционных для того времени, к безумным пьянкам.
Став королём, Педро поклялся своему двору страшной клятвой в том, что Инес была его законной супругой и потребовал церемонии коронации, которая и былапроведена.
Педро эксгумировал её труп, приказал нарядить в королевские одежды и посадить на трон. Все придворные должны были целовать край платья мёртвой Инес, отдавая ей королевские почести. 

 

Легенда башни Геркулеса (La torre de Hercules)
В городе А Корунья (A Coruña), столице провинции Галисия, находится самый древний в мире действующий маяк - башня Геркулеса. К тому же, это единственный маяк романской постройки. Высота его 68 метров ,посылает световые сигналы каждые 20 секунд и помогает морякам ориентироваться вот уже 2 тысячи лет.
Предполагается, что построен он был архитектором Cayo Sevio Lupo, где-то между правлениями Нерона и Веспасиана.
Скорее всего, в средние века, башня превратилась в боевое укрепление и перестала использоваться по назначению.
Затем,в 1682 году, герцог де Уседа поручает восстановление маяка архитекторуAmaro Antune, а завершение реконструкции произошло в 1791 году(Eustaquio Giannini), при короле Карлосе IV.

На самом деле, с башней связано множество легенд, передающихся из поколения в поколение.
И ведь дело было так давно, что никто сейчас не знает, насколько они правдивы. Я всегда склонна думать : нет дыма без огня.
Основная легенда этого маяка связана, естественно, с Геркулесом. А конкретно, с его 10 подвигом.
Надо заметить, что Геркулес - личность тёмная. Если подойти здраво  кнекоторым его "подвигам", с позволенья сказать, то они окажутся не столь уж героическими.
Классический вариант десятого подвига, кпримеру, повествует о конфликте Геркулеса с чудищем Герионом, по поводунеких красных коров. Проще говоря, Геркулес нагло спёркоров у Гериона. Это было обычное вульгарное хищение особо тяжких размеров ипараметров, учитывая, что Герион никому не мешал, а мирно пас животныхна краю света.

Герион, конечно, обиделся на Геркулеса. Бедняжке и так не повезло: три туловища, три головы и по шесть рук и ног, доставшиеся Гериону от папы и мамы при рождении, уже сильно портили личную жизнь и пугали население. Вот он и удалился на край света, коров пасти.
Однако, Микенский царь Эврисфей приказал Геркулесу привести коров. Геркулес же, будучи не только вором, но и террористом, преследовал Гериона до того места, где сейчас расположена  Корунья, настиг и там же они и бились.
Согласно летописи Альфонсо Х, бились они три дня и три ночи. Геркулес победил, отрезал Гериону голову и закопал её. Затем, одержимый странными идеями ,приказал построить башню на месте захоронения головы, а вокруг возвести город.

Правда, есть и другая версия. Рассказывают, что местность эта звалась вдревности Бригантиум и Герион был там королём. Был он также и тираном, ибо заставлял своих подданных отдавать ему половину нажитого добра,включая детей. Детей Герион то ли приносил в жертву, то ли съедал.
Населениебыстро подустало от подобного безобразия и обратилось за помощью кГеркулесу, который, опять же, Гериона убил и город заложил.
Кстати, Бригантиум - название кельтское. В Ирландской мифологии (Книга Завоеваний) есть упоминания о Башне Бреогана, с которой Ith - сын Бреогана, узрел берега Ирландии.
Согласно этой легенде, кельтский король Галиции - Бреоган, построил город Бригантия, где была высоченная башня-маяк, с которой его дети Ith и Bile смогли увидеть чудесный остров.

Ith настолько впечатлися, что немедленно сел на корабль и отправился в плавание к берегам Ирландии, где был вероломно убит. Труп прислали обратно папе.
Чтобы отомстить за его смерть, Mil - внук Бреогана и племянник его убитого сына, собрал войско и завоевал вероломную землю. Во времена кельтов народ шуток не шутил.
А ещё, существуют упоминания о некоем заколдованном зеркале в башне. В этом зеркале, якобы, однажды отразился Райский Остров, да так и остался навсегда.Больше зеркало ничего не показывало. Со временем, историки преобразовали Райский Остров во всё ту же Ирландию, что лично у меня вызывает сомнения
Как бы то ни было, башня ли Бреогана или Геркулеса, маяк действует, успешно выполняя свои функции на протяжении веков, что само по себе, замечательно. 

Невиданный зверь

1. Смертельная находка
Двадцать девятого июля 1918 года Иван Егорович Ломоносов с сыновьями Михаилом, Гаврилой и Петром вышли на шняве – небольшом, неказистом но весьма практичном суденышке – добывать морского зверя и рыбу в море.
Гражданская война, интервенция, междоусобица, безыдейный бандитизм не могли оторвать Ломоносовых от завещанного предками дела. Треска нужна всякому человеку, и мирному, и военному. К тому же цены шли вверх – поговаривали, что Петроград голодает. Как можно голодать при изобилии земли и моря, поморы не понимали, вот разве что из-за войны. Но сыновьям год еще не вышел, а самому Ивану Егоровичу поздно призываться.
Ветер, хоть и летний, но холодный, студил горячие сыновние головы, а Ивана Егоровича грел договор – английские купцы обещали взять товар по цене хорошей, и платить не царскими деньгами, не дурными керенками, а твердым английским фунтом. Потому нужно было взять от моря товару наилучшего. А такой товар водится подальше, в глубине, только бери, не ленись.
Никто и не ленился, среди Ломоносовых неженок и лентяев сроду не водилось.
На четвертый день пути пристали к островку Кочке, который свое название оправдывал – по сравнению с морем он и в самом деле был кочкой, четверть версты в поперечнике, пять, много десять саженей вышины. Сыновья пошли по берегу, собирая плавник. Но, помимо плавника, нашли они и диковинку – приставшую к берегу льдину. Странная то была льдина – не морская, скорее, откололась от ледяной земли. Откололась, невесть сколько плавала по морю-окияну, и вот нашла упокой здесь, на Кочке. Но диковинным было другое – в толще льда просвечивало что-то темное, непонятное.
Быть может, вмерз в нее век назад человек? Или десять веков назад?
Решили ту льдину расколоть, негоже оставлять христианскую душу непогребенной. А если и нехристь, что ж с того.
Но спустя самое небольшое время стало ясно – не человек там. И на зверя не очень похоже. Тут уже разобрал интерес.
Оказалось и впрямь диковинка – огромное яйцо, в котором не человек – корова поместиться может. Было яйцо, белое  с коричневыми крапинами, слегка бугристое, напоминая на вид и ощупь гигантский грецкий орех, что привозят с далекого юга. И – теплое! Лед не топит, снег не тает, а приложишь ладонь – греет.
Здесь, в полуночных местах, всяко можно увидеть. Иногда индрик-зверя, иногда зубастую топырь-птицу, иногда и ледяного спрута. Холод, лед, мерзлота, трупы не гниют, если присыплет хорошо, чтобы от медведя или песца укрыть, да заморозит, тысячу веков хранить земля будет.
Знаний Ломоносовы не чуждались, недаром один из них в науку пошел (чем не очень-то и гордились: чести мало бросить поморское дело). Яйцо, верно, древнее чудище отложило, само вымерло, а оно, яйцо, осталось. Нужно англичанам свести, те к наукам почтительные и хорошо заплатить могут.
При размерах своих оказалось яйцо не очень тяжелым, пусть и с натугой, а вчетвером смогли в шняву перенести. Положили отдельно, укрыли рогожкою, чтобы рыбу не поганить, кто знает, какая тварь то яйцо снесла.
Укрыли, сами передохнули на твердой земле, поели горячего (на промысле, в море еда очень важное дело, тресковый жир ложками едят, кто работает много, а других в море и не бывает) и поспали без опаски, потому что за прежние дни умаялись крепко.
Проснулись не от бури: услышали запах. Не зело злой, но приметный. Неужели яйцо протухло? За рыбу были спокойны, знали, как уберегать: летом хоть и холодно, и солнце низкое, а хранить продукт все равно надо. Просто в лед положить – пропадет, луч солнечный лед насквозь пронзит и под ним рыбу нагреет, напарит.
А яйцо, оно ж  протухнуть могло и прежде, чем в лед попало.
Подошли и видят – шевелится мешковина. И еще скрип, будто по морозному снегу кто-то большой ходит.
Откинули мешковину – и отпрянули. Еще бы – от яйца только скорлупки остались, маленькие. Скорлупу тварь и ела.
Тварь – потому что другое название этому существу в голову не приходило. Походила тварь на поросенка, домашнего, упитанного, розовенького. Не совсем гладкого – тело было покрыто отростками, вроде волосиков, только потолще, со спичку. И длиной аккурат с нее же. И заканчивается волосок словно фосфорной головкой, темной, налитой. Ветер слабый, а волоски шевелятся. Уж на что Иван Егорович человек бывалый, и то в первое мгновение оторопел. Сыновья же просто застыли и не могли пошевелиться, смотрели неотрывно на тварь и даже перекреститься не доставало сил.
А у Ивана Егоровича – достало. Перекрестился, вздохнул глубоко и тумаками привел сынов в чувство.
Те опомнились, перевели дух, и младший, Петр тут же предложил тварь убить. Проку в ней, в поганой!
Страх сына огорчил Ивана Егоровича. Малодушие среди поморов редкость, малодушный помор долго не живет.  Убитой диковине, объяснил он, ценя одна, а живой –другая. Совсем другая. За мертвого индрик-звереныша Башметовы девять лет назад полтысячи получили, дали бы и больше, да собаки звереныша попортили, кус отъели. А за живую тварь столько заплатят, что хватит и новую шняву купить, и брату помочь, и – да много чего, загадывать не след, мечтания допреж денег сомнительны, мешают. Нужно срочно плыть в Архангельск, где стоит шхуна "Корнуолл", на которой приплыл охочий до редкостей английский лорд Водсворт (для Ломоносова всякий праздный англичанин был лордом).
Преодолевая отвращение (что само по себе было странным, отвращение к любой морской живности у поморов в редкость), Ломоносовы нехотя забрались в шняву и под парусом пустились в обратный путь.
Спустя три часа они поняли, что тварь голодна. Голодом лютым, нетерпимым. Как поняли – и сами не могли бы сказать. Словно в голове прозвучал чужой голос на чужом языке, но так прозвучал, что не понять – невозможно.
Бросили твари треску. Та припала пастью – небольшой, узкой. Припала и впрыснула что-то в рыбу, отчего та порозовела и набухла. А потом – высосала треску, оставив лишь чешую. Бросили другую рыбину, третью. Похоже, тварь насытилась, успокоилась ненадолго.
Через час все повторилось. Горазда жрать, куда свинье!
На второй день запас рыбы подуменьшился, и к сынам опять стала подкатываться тоска. Но Иван прикрикнул на них, хоть и у самого на душе не кошки – рыси скребли. До чего бы дошло, будь у них меньше трески, или идти пришлось бы долее, он старался не задумываться. По счастью, цель была близка, и вскоре они подошли к "Корнуоллу" с морской стороны. Иван не хотел, чтобы о редкости прознали на берегу. Люди сметливы, поймут, что недешево отдаст он тварь, а время лихое, за грош души лишить могут. К чему вводить народишко в соблазн?
По счастью, время было самое раннее, хоть и светлое, и лорда они застали на шхуне. Тот посмотрел на тварюгу – и ударили по рукам. Год военный, цены другие, но все-таки Иван остался доволен.
Уже на берегу он признался себе: доволен не заработком (он продал и остаток трески), а тем что вернулся живым. Еще немного, и он бы скормил твари сынов, а потом и себя. Не ради деньги, зачем мертвецу деньги. Просто воля человеческая имеет предел, даже воля помора. А тварь и была этим пределом.

2
Джон Водсворт не был лордом, хотя в юности и стремился к титулу. Унаследовав от отца, одного из крупных пайщиков Ост-Индийской компании  значительное, хотя и не огромное состояние, он решил посвятить себя службе Его Величеству королю Георгу. Уже восемь лет он выполнял весьма щекотливые поручения, побывав, наверное, во всех европейских странах. Ему принадлежала идея выдавать себя за ученого-натуралиста. Даже самые подозрительные люди к ученым-натуралистам относятся покровительственно и благодушно. За торговым представителем, дипломатом или военным атташе будут следить лучшие сыщики, ученый-натуралист же встретит радушный прием, и в поисках бабочек или ящериц может безнаказанно появляться в самых сокровенных уголках полицейского государства.
Разумеется, для того, чтобы создать достоверный образ, пришлось потрудиться. Экспедиция в Южную Америку, полдюжины публикаций, знакомство с ведущими натуралистами трех империй стоили времени и упорных занятий, но бабочка, обитающая в Девонширских болотах и названная его именем, служила феей, открывающей любые или почти любые двери.
В Архангельске Водсворт  проводил негласную инспекцию, стараясь оценить перспективность полномасштабной военной операции против большевистской России. Удивительно, но маска ученого приросла к лицу настолько прочно, что он порой и мыслил как ученый, без гнева и пристрастия, и потому решил рекомендовать особо на интервенцию в Россию не тратиться. Зряшный труд. Он знал, как подать материал – не грубо, в лоб, этого наверху не любили. Но правильно расставленные акценты способны внушить начальству мысль исподволь, так, что оно, начальство, будет искренне убеждено, будто принимает нужное решение исключительно по собственному разумению.
В полдень он собирался поднимать якорь – его миссия была завершена.
Когда в пять утра к борту "Корнуолла" подошло поморское суденышко, Водсворт только по многолетней привычке приказал принять русского рыбака. От ученого ждут, что он с восторгом будет рыться в чем угодно ради возможности отыскать неведомую прежде бабочку или ракушку.
Но то, что привез рыбак, поразило Водсворта.  Он понял, что это – действительно величайшее открытие, и все годы службы, быть может, нужны были лишь  для того, чтобы оказаться в этом месте в это время.
Поторговавшись – поначалу рыбак запросил немыслимые деньги, – он приобрел ЭТО за цену вполне разумную. Приказав матросам поднять ЭТО на борт, он с восторгом первооткрывателя осматривал приобретение. Действительно первооткрывателя, рыбаки не в счет.
Точно в назначенное время "Корнуолл" поднял якорь и вышел в море. Немецкий флот был уже не тот, что в начале войны, тем не менее приходилось соблюдать осторожность.
Моряки соорудили для твари загончик, сверху навесили брезент. Судя по виду,  чувствовала себя тварь превосходно – высасывала рыбу (пищеварение ее, будучи внешним,  напоминало пищеварение паука), шевелила отростками и – менялась. Она претерпевала метаморфозу!
Водсворт дважды в день зарисовывал тварь, отмечая, как гладкое туловище покрывалось узлами, как из одних узлов вдруг прорезалась дюжина глаз, из других – щупальца, из третьих органы, назначение которых пока оставалось непонятным.
Через три дня последняя рыбина была съедена. Водсворт надеялся встретить норвежских рыбаков и пополнить запасы, но море было пустынно – они шли в стороне от привычных путей.
Попытки скормить твари сухари, солонину и консервы потерпели неудачу. И тогда страх поселился на судне. Матросы старались держаться от загончика подальше, и начинали роптать, требуя либо убить существо, либо бросить его за борт.  Капитан и судовладелец (Водсворт  зафрахтовал "Корнуолл", разумеется, за казенные счет но от своего имени) ворчал, но Водсворт только посмеивался. Он знал, как решить проблему.
Экипаж  "Корнуолла" насчитывал двенадцать человек. На землю в Ле-Руике сошли семеро. Капитан показал, что остальные еще в Норвежском море спустились в шлюпку, чтобы обследовать остров, но немецкая субмарина всплыла а поверхность и расстреляла шлюпку из пулемета.
Команда "Корнуолла" была потрясена гибелью товарищей. Все моряки были мрачны и неразговорчивы, и на расспросы не отвечали ничего.
Капитан нанял новых матросов – ввиду военного времени это были весьма пожилые люди, но ведь и пожилым нужны деньги. Водсворт купил три дюжины овец, изрядное количество рыбы и погрузил все на борт.
В порт назначения, Абердин,  "Корнуолл" не пришел. Быть может, шхуна вновь встретилась с немецкой подлодкой. Или шторм, пронесшийся на следующий день, пустил ее ко дну?
Правда,  год спустя люди якобы видели Водсворта в Порт-о-Пренсе.  Его или его двойника, поскольку тот человек называл себя русским князем Хвощанским, хотя говорил по-английски превосходно. Но эти русские князья часто говорят по-английски не хуже выпускников Оксфорда…

 

2. Певчие ада

Прибегнуть к помощи князя Хвощанского надоумил Разумовского портовый фактор, принимавший в нем самое живое и неподдельное участие. Разумовский русский, и Хвощанский русский, Разумовский эмигрант, и Хвощанский эмигрант, наконец, граф Разумовский – большой дворянин, и князь Хвощанский особа исключительно знатная, объяснял фактор. То, что Разумовский оказался на гаитянском берегу без гроша в кармане есть каприз судьбы, не более. Стоит попросить князя о поручительстве, и тогда каждый судовладелец охотно доверит господину Разумовскому свою шхуну, иначе и быть не может.
Разумовский соглашался с доводами фактора, да и отчего же не соглашаться – выбирать не из чего. Русских эмигрантов всюду встречали, как бедных родственников, что в Берлине, что в Париже, что в Стамбуле, хочешь жить – живи, как хочешь. Гаити не исключение. Богатый соотечественник – какой никакой, а шанс. Пообещав фактору завтра с утра отправиться прямо в поместье Бельвью (тот намекнул, что нужно поторопиться, ибо Хвощанский мог отправиться на недельку-другую-третью в Нью-Йорк, а оттуда и дальше), Разумовский распрощался с мосье Дежо  и на последние медяки пошел обревизовывать портовый кабачок. Там он осторожно (поскольку начал рассматривать Хвощанского как своего рода собственность) расспросил аборигенов-креолов (себя они считали гаитянцами), не знают ли они его старого приятеля по Царскосельскому лицею, князя Хвощанского, забыл, как бишь его зовут, Игорь Николаевич или Аристарх Денисович, а, может, иначе, князей в России много, всех не упомнишь. Но креолы французский язык Разумовского понимали плохо и просто отворачивались, не говоря ни слова в ответ. Лишь один молодой парень на креольском французском (который понять было весьма сложно даже уху Разумовского, натаскивавшего во время оно сынов малороссийских помещиков для поступления в университет), парень, выпивший много крепкого, но очень дешевого рома, сказал, что в поместье Бельвью не пойдет ни за какие сокровища мира, поскольку лучше быть вольным бедняком, чем рабом барона Субботы. На парня тут же зашикали и оттеснили от Разумовского, верно, чтобы не позорил родину перед иностранцем.
Причем тут барон, если Хвощанский князь? Да и суббота была вчера, а не сегодня.
От раздумий отвлекли американские моряки – пришли и выгнали всех прочь. Горе покоренным. Разумовский не стал доказывать, что он не гаитянин, сам ушел.
Поход в Бельвью занял два дня. Путешествовал Разумовский не один, а со старым товарищем, мичманом Лихановым, делившим с ним хлеб и ром чужбины. Разумовский по-своему любил пьянчугу еще и потому, что тот плавал под его началом вплоть до затопления "Громовержца" на крымском рейде.
Направление Разумовский знал, да еще первые пять миль удалось проехать на повозке. Дело подпортил Лиханов, принявшийся объяснять вознице, что они не просто так, не голь перекатная, а едут к их сиятельству  князю Хвощанскому, что изволит проживать в одном из своих поместий Бельвью. Так себе поместьице, вот на Тамбовщине у князя поместье настоящее, с половину  острова, по которому они сейчас плетутся, и их сиятельство встретят путников самым радушным образом, поскольку русский русскому всегда поможет, да и друзья они с Хвощанским закадычные.
То ли вознице надоело слушать Лиханова, то ли еще по какой причине, но он вспомнил, что срочно должен ехать в другую сторону и ссадил попутчиков.
Разумовский смекнул, что князя Хвощанского люди недолюбливают и впредь о нем не распространялся сам и заказал Лиханову. Лишь вечером в придорожной таверне он тонко, исподволь стал расспрашивать хозяина, кто и где из больших господ живет поблизости, у кого какое хозяйство, хорошо ли поставлено дело – обычные вопросы ищущего работу человека. Не черную, разумеется, работу, а – управляющего.
Хозяин отвечал коротко, что люди все вокруг достойные, но вакансий нет. Перечисляя поместья, о Бельвью хозяин не упомянул, а троица креолов в дальнем углу, следившая за разговором, явно одобряла краткость и сдержанность. Оставалось пить, закусывать и осматривать афишки, развешенные на стенах. Американские власти обещали вознаграждение за донос, прольющий свет в деле исчезновения американских солдат. Знать бы, куда пропали американцы, да еще целых шесть человек, то можно было бы и к Хвощанскому не идти,  купил бы рыбацкую лодку и – сам себе хозяин. Но как узнаешь? Спросить? Гаитяне и сами, поди, не прочь получить американские доллары.
Народу в таверне было всего ничего – трое завсегдатаев да он с мичманом, и хозяину не мешало бы быть поприветливее, но нет, старый креол охотно подливал ром, и только. Лишь под конец, устраивая постояльцев на ночлег в "чистой комнате", он пробурчал что-то про глупых поросят, непременно желающих попасть в пасть волка и лишиться последней капли крови. Возможно, это обычай у них такой – на ночь рассказывать сказочку, предположил мичман (Разумовский следил за товарищем и лишнего пить не дозволял).
Крови они и в самом деле потеряли изрядно – клопы в таверне лютовали всю ночь, набросились на путников, словно постились месяц, если не больше; каналья хозяин и не думал потратить ложку-другую керосина, чтобы выморить насекомых. К тому же и ужин, грубый, острый, сплошь перец да чеснок, не давал покоя, и Разумовский не раз подходил к окну поглядеть на огромную южную луну, единственное, что ему нравилось на чужбине.
Совершенная тишина царила кругом, и только вдали слышал он очень тихое, стройное пение, и звучало пение столь прекрасно, что ясно было – это сон. Захотелось спуститься вниз и идти искать певчих, но дверь оказалась заперта снаружи, а окна были забраны толстой решеткой – хозяин явно опасался покушения на собственность и саму жизнь путешественников.
Поутру и сон, и запертая дверь и даже клопы были забыты. Покончив с завтраком, Разумовский напоследок все же спросил, как пройти в усадьбу Бельвью, где живет его знакомый князь Хвощанский. В ответ получил взгляд, в котором читались отчаяние, презрение, страх. Хозяин отшатнулся от постояльца и не прикоснулся к монетам, которыми Разумовский расплатился за постой.
Но не зря Разумовский был опытным капитаном, дважды обогнувшим мыс Горн. Фактор описал дорогу с поразительной для сухопутного человека точностью, и потому даже без подсказки вполне обошлись.
Вскоре стало ясно, что они вступили во владения Хвощанского: плантации кофе по обе стороны дороги выглядели образцово, а негры, что трудились на них, покорными – точь в точь, как говорил мосье Дежо. А вдали, на возвышенности, виднелось темное строение. Бельвью? На всякий случай он подошел к мужику (Разумовский считал, что независимо от цвета кожи, места жительства и вероисповедания мужики есть мужики) и спросил, как пройти в поместье, но тот не слышал, продолжал упорно работать. Странно, кожа его была покрыта шрамами – маленькими, едва ли  с божью коровку, бледную божью коровку с тончайшими лапками. Но шрамов были сотни, тысячи, словно кто-то раскаленным гвоздиком пытал бедолагу. Или… или это накожная болезнь? Здесь, в тропиках, заразы вдоволь.
Он поспешил подойти к другому, к третьему. Никто не отзывался на его слова – и все они были покрыты с головы до ног странными шрамами.
Подбежал надсмотрщик и осведомился, что господам угодно. Господам было угодно знать дорогу на Бельвью, господа имеют дело к князю Хвощанскому. Надсмотрщик, мрачный детина, расплылся в улыбке и указал путь самым любезным образом. Чувствовалось, что имя Хвощанского в этой части острова значило многое.
Поместье походило на рыцарский замок – из тех замков, что в девятнадцатом веке  строили разбогатевшие купцы, с крепостною стеной, рвом, наполненным водой, подъемным мостом, кокетливыми зубчатыми башенками прямо с шахматной доски. Но мост был опущен и даже врос в землю, во рву цвела всякая дрянь, бурьян и в Гаити бурьян. Правда, башенки выглядели весьма живописно.
У ворот путников встретила стража – два оборванца, вооруженных не алебардами, а ружьями, и престранными ружьями: массивные приклады и длинные, почти саженные стволы наводили на мысль, что на Гаити водятся, по меньшей мере, слоны.
Стражники страдали все той же накожной "болезнью тысячи шрамов", как определил ее мичман, когда-то мечтавший стать врачом, и не страдали словоохотливостью. Внутрь не пускали, но и уйти не давали, направленные стволы сами по себе обладали красноречием.
К счастью, через несколько минут пожаловал лакей. Настоящий ливрейный лакей, и, если бы не смуглость кожи (к облегчению своему Разумовский заметил, что она чистая, значит, есть шанс, что болезнь все-таки не заразная), его можно было бы принять за знаменитого Джорджа Батлера, дворецкого  графини Толстой Мануковской, на которого ходили смотреть великосветские хлыщи, стараясь перенять невозмутимость, достоинство и такт.
Лакей, узнав о цели посещения, церемонно провел путников по мощеной дорожке к замку, сопроводив до гостиного зала – большого, со щитами, мечами и боевыми топорами, размещенными по стенам и доспехами, установленными у дверей.
Предложив гостям кресла – древние, но жесткие, лакей пошел докладывать. Очень быстро спустился господин, одетый как знатный вельможа екатерининских времен – или, елизаветинских, Разумовский был нетверд в истории костюма. Камзол, панталоны, чулки, башмаки с золотыми пряжками и длинный парик на голове. Это был не князь Хвощанский, а его друг доктор Водсворт, как признался маскарадный вельможа. Князь еще вчера отправился в Нью-Йорк. Нет, они не разминулись, князь отправился морем – побережье находится в трех милях от Бельвью, и там у князя есть собственный причал с роскошной яхтой "Буревестник", на ней он и отплыл. Вернется недели через две, в Нью-Йорке у князя дела. Но он, доктор Водсворт, от имени хозяина предлагает графу Разумовскому и мичману Лиханову воспользоваться гостеприимством поместья Бельвью и приятно провести время до возвращения князя, если, разумеется, у них нет спешных и неотложных дел.
Спешные и неотложные дела могут подождать, решили граф и мичман –  и предложение приняли. Спустя некоторое время, смыв с себя дорожную пыль и облачившись в новые одежды (княжеский камердинер подобрал из запасов поместья подходящее платье) они сидели в обществе Водсворта на террасе и смотрели вдаль. Тысячи акров земли занимали плантации кофе. Весь Нью-Йорк пьет кофе, выращенный в Бельвью. Плантации устроены превосходно, местные жители прилежны и трудолюбивы. Шрамы? Вы их заметили? Да, это дикий, варварский пережиток, нечто вроде обряда инициации. Считаясь добрыми католиками, островитяне исповедуют и древнюю религию предков, некогда вывезенную из Африки. Согласно требованиям этой религии, они и истязают себя. Хотя, вероятно, в обряде есть определенный смысл – пройдя его, человек становится почти невосприимчивым к холоду, голоду, боли, обретает недюжинную выносливость, способен многие часы, не отвлекаясь, выполнять самые монотонные действия – в общем, один местный работник стоит трех с восточного побережья. В чем заключается обряд? О, это великая тайна островитян, но, как знать, вдруг да и удастся показать обряд дорогим гостям.
Сам доктор Водсворт – просто старый друг князя. Нет, он не врач, научную степень доктора принесло увлечение энтомологией, в частности, бабочками. На Гаити для энтомолога подлинный рай, а родная Англия, усеянная заводскими трубами, потеряла привлекательность. Разве что далеко от Лондона, на торфяных болотах Девоншира... Но в Бельвью уютнее и теплее.
Последовал ужин, изысканный и тонкий. Впервые за долгое время вместо опостылевшего рома странники пили арманьяк, достойный русского человека, почти шустовский финьшампань, как сказал Лиханов, выпив одну за другой полдюжины рюмок. Потом  устыдился, и спать пошел на своих ногах, Разумовский же и вовсе ограничился рюмкою, поскольку хотел произвести впечатление человека ответственного, да и по склонности характера пил лишь от тоски. Сейчас же впереди светила надежда – верно, князь не откажет помочь соотечественнику, если уж дружит даже с англичанами. Англичан Разумовский не любил и полагал, что и все нации их не любят. Собственно, не людей англичан, а нацию англичан: французы, хоть и со скрипом, а пустили к себе эмигрантов, бывшие враги-тевтоны тоже приютили тысячи и тысячи потерявших родину, Англия же, даром, что союзница, смотрела на братьев по оружию, как солдат на известное насекомое. То, что отнюдь не бабочка.
Но и люди тоже хороши... Доктор Водсворт человек во всех отношениях достойный: гостеприимный хозяин, остроумный собеседник, ученый муж, но не лежала к нему душа Разумовского. Не только не лежала, а вопила, требуя бежать из поместья, из роскошной гостевой комнаты, и черт с ним, с князем Хвощанским, не грех и попозже зайти. Если жив останется.
Отнеся пустые страхи к переутомлению, накопившемуся в нем за последние годы, Разумовский постарался уснуть. В отличие от предыдущего ночлега сегодня ему повезло – тонкое постельное белье, удобная кровать под балдахином, графин шерри на прикроватном столике, совершенная чистота, в комнате витал приятный аромат. Но уснуть он не мог, как ни пытался. Даже стаканчик шерри не помог. Возможно, оттого, что легли они непривычно рано – доктор Водсворт объяснил, что в Бельвью заведено рано ложиться и рано вставать.
К полуночи он опять услышал пение, как и в прошлую ночь, но пели близко, совсем рядом, в Бельвью. Но – неужели пение отсюда долетало до вчерашней таверны? Невероятно. Или он все-таки спит?
В отличие от сна давешнего, и окно, и дверь его спальни были открыты. Накинув халат, сон, не сон, а неудобно расхаживать в дезабилье, он вышел в коридор. Полы были устланы коврами, в окна светила полная луна, и он чувствовал себя призраком давно умершего человека, настолько давно, что и не помнилось, кем был тот человек при жизни.
Он вышел на террасу. Пели совсем близко, но найти поющих он не мог.
Зато оказалось, что он – не единственный бродящий по замку. Доктор Водсворт тоже появился на террасе, встал рядом и, словно продолжая беседу,  рассказал: пение есть часть ритуального обряда островитян. Целую неделю они распевают песни, стараясь умилостивить свое божество, а в полнолуние приносят ему немудреные жертвы и, если божество их примет, совершают акт инициации. Очень удачно, что граф Разумовский пришел именно в нужный день, следующий случай выпадет только через месяц.
Вежливо взяв Разумовского под руку, доктор спустился с террасы. Спускаться пришлось и дальше – за неприметною дверью оказались ведущие вниз, в подземелье, ступени. Шестьдесят четыре ступени – пораженный Разумовский машинально сосчитал их.
Они оказались в большом зале – или, лучше сказать пещере. Каменные стены, а на стенах какая-то светящаяся плесень. Света достало, чтобы увидеть десятки креолов, заворожено смотрящих в никуда и распевающих странную, но прекрасную песню.
Пение становилось громче и громче, и Разумовский начал беспокоиться. Мало ли. В России тоже хлысты попоют, а потом начнут безобразничать. А есть секты и похуже хлыстов. Захотелось уйти, но доктор Водсворт отрицательно покачал головой – нельзя оскорблять чувство верующих, раз уж пришли, то нужно остаться.
Внезапно пение смолкло. В наступившей тишине послышался шорох, будто неподалеку ворошили сухие листья. Шорох нарастал, и вот в дальнем конце пещеры появилось создание, смутно различимое в слабом свете светящейся плесени. Но и увиденное заставило Разумовского застыть. Величиной с доброго быка, существо это напоминало огромную свинью, усеянную тысячей белесых пиявок, длинных и тонких, как ростки на апрельской картошке.
Из бокового хода двое креолов вытащили белого человека! Тот кричал, умолял освободить его, но, очутившись перед чудовищем, начал выть. Разумовский шагнул было вперед, но крепкие руки возникших рядом креолов удержали его.
Чудовище приникло к несчастному, и пиявки впились в его плоть, моментально потемнев от всасываемой крови. Не пиявки, а хоботки, позволявшие чудовищу питаться кровью жертвы! Три-четыре минуты, и опустошенный труп был унесен в нишу. Наступила очередь второго несчастного, за ним третьего. По крикам, по виду, по обрывкам одежды Разумовский понял – это были пропавшие американские солдаты!
Теперь уже со страхом он обернулся на доктора Водсворта. Тот улыбался!
Третьего солдата чудовище пожирало дольше, почти четверть часа. Агония потрясла Разумовского.
После третей жертвы гаитяне запели новую песню, благодарственную. Монструозия, очевидно, насытилась, хоботки шевелились вяло.
Доктор Водсворт как ни в чем не бывало, объявил, что сейчас последует вторая часть.
И действительно, из ниши вышел креол и добровольно подошел к чудищу. То на минуту припало жгутиками к нему – и отпустило. Покрытый сотнями ранок, пошатываясь, гаитянин отошел к ряду поющих. Теперь он был посвящен.
Второе посвящение добровольным не было – к чудищу подвели Лиханова. Тот на свое счастье оказался мертвецки пьян и "посвящение" прошел нечувствительно.
Разумовский понял, что наступил его черед и пожалел, что был сдержан за ужином с арманьяком и не выпил весь графин шерри.
Но доктор вновь покачал головой, снял парик и сам направился к туше монструозии. Лишь несколько жгутиков коснулись черепа доктора, и видно было – Водсворту это доставляет неизъяснимое блаженство. Спустя минуту доктор вернулся к Разумовскому и объяснил, что можно быть пищей ЕГО (тут он указал на трупы американцев),  можно быть рабами (жест в сторону толпы), а можно служителями, каким является он сам, доктор Водсворт. Великое счастье – быть ЕГО служителем, и он предлагает графу Разумовскому это счастье. Он будет обладать новыми, невероятными способностями, будет жить без болезней и старости сотни, быть может, тысячи лет, со временем под ЕГО властью будет весь остров, а там и весь мир, и служителям будут повиноваться миллионы.
Разумовский понял, что слышит безумца. Смекнув, что чудовище окончательно насытилось, он попросил позволения подумать. Водсворт ответил, что для раздумий у графа будет целый месяц, до следующего полнолуния.
Два дня Разумовский жил в роскоши, но под неусыпным надзором – в отличие от Лиханова, который превратился в бесстрастного раба.
Странное существо, обитавшее в подземелье, не выходило у Разумовского из головы. Какой-то реликт, доживший до наших дней? Пришелец с иной планеты? Результат эксперимента, на которые решились, как говаривали, любопытные ученые? Он не знал. Но оставаться здесь не собирался. Нужно было бежать, и он надеялся, что Лиханов, новый стражник, не лишился окончательно своей личности и поможет ему.
Все вышло иначе. На рассвете третьего дня поместье было атаковано силами американской морской пехоты – кто-то, видно, получил обещанную награду. В суматохе, вызванной перестрелкой (американцы пуль не жалели и даже обстреливали Бельвью из легких пушек) Разумовскому удалось покинуть поместье. Он подозревал, что американцы сгоряча не будет разбираться, жертва он или сообщник доктора Водсворта. Человек без гражданства не вправе рассчитывать на внимательное к себе отношение, тем более, что многие могли свидетельствовать: он пришел сюда добровольно.
Добравшись до Порт-о-Пренса, Разумовский нанялся на первую отходящую в море шхуну простым матросом.
Позднее, уже став гражданином Аргентины, он наводил справки о судьбе Лиханова, доктора Водсворта, чудовища, живущего в подземелье, но решительно ничего не узнал.
Уже накануне второй мировой войны Разумовский случайно прочитал объявление в газете, что некий Хвощанский дает прием по случаю вступления в права собственника: он получил в наследство огромную усадьбу в отдаленной части страны…

 

Полярное чудовище.

В январе 1934 года водитель-механик Николай Мартынов получил от командования полка странное, но интересное задание – готовиться к участию в арктической экспедиции на Таймыр. И не одному готовиться, а вместе с танкеткой!
Приказ есть приказ, и изумленный Мартынов начал вместе с инженерами из конструкторского бюро переоборудовать  танкетку для работы в условиях Заполярья.
К середине августа ледокольный пароход “А.Сибиряков” подходил к мысу “Челюскин”, где  располагалась крохотная станция. На борту парохода находился отряд полярников. Экспедиция была оснащена на славу: помимо прочего, она располагала двумя самолетами “У-2”,  одним бипланом Р-5 и переоборудованной танкеткой Т-27 П. Вместе с танкеткой находился, разумеется, и Николай Мартынов.
Что делать танкетке  на мысе “Челюскин”, в тысячах и тысячах километрах от любого вероятного противника? Приказ, полученный  Мартыновым, был неопределенным: обеспечивать охранение полярной станции.
Охранение – от кого? От белых медведей? Но приказы не обсуждаются, тем более, приказы секретные. Вторая часть приказа – принимать активное участие в хозяйственных работах – была более понятной, хотя использование танкетки вместо трактора выглядело затеей сомнительной: будучи значительно тяжелее трактора, танкетка соответственно потребляла и гораздо больше горючего, которого на полярных станциях всегда в обрез. Впрочем, при выгрузке танкетка зарекомендовала себя хорошо, буксируя по припаю от корабля на берег сани с экспедиционными грузами.
Маленькую, существующую два года станцию “Мыс Челюскин” планировалось преобразовать в крупное поселение. Видно было, что покидающие станцию люди испытывают огромную радость – но что в том удивительного? Уже и сейчас новоприбывшие понемножку скучали о доме. А что будет через год?
На новом месте на танкетку установили 37-миллимитровую  пушечку и пулемет  (транспортировали Т-29 П без вооружения).
Мартынов ожидал насмешек и шуточек, но полярники смотрели на танкетку совершенно серьезно и даже с одобрением, принимая его как нечто само собой разумеющееся и в высшей степени полезное.
В боевое охранение Мартынов вышел в октябре:  начальник станции  Иван Дмитриевич и магнитолог Женя отправились к большому озеру, что лежало в пятидесяти километрах от станции, Мартынов сопровождал их на танкетке. Поход обставили со всею тщательностью – постоянно велась воздушная разведка, танкетку обеспечили боеприпасами. На озере, к тому времени покрытом льдом, Женя проводил магнитные измерения – по крайней мере, так понял Мартынов, который, вместе с Иваном Дмитриевичем на командирском месте, стоял неподалеку наготове с включенным мотором.
Никаких происшествий не случилось. На обратном пути, когда полярники были уже в 15 километрах от станции,  рядом с ними приземлился экспедиционный У-2. Командир самолета Воробьев предложил Ивану Дмитриевичу перейти в самолет, взамен оставив бортмеханика Шипова. Иван Дмитриевич отказался, считая, что под прикрытием танкетки и он, и остальные полярники находятся в полной безопасности, после чего У-2 поднялся в воздух и лег на курс к станции, до которой буквально было несколько минут лета.
Всю ночь несли вахту, Мартынов несколько раз запускал мотор танкетки, не давая тому остынуть Назавтра, прибыв на станцию, они узнали,  что самолет с Воробьевым и Шиповым на станцию так и не вернулся!
Иван Дмитриевич немедленно организовал поиск. У-2 нашли. Он упал неподалеку от озерца, да так, что передняя часть его была полностью размозжена. Летчики погибли.
Как, почему разбился в хорошую погоду сверхнадежный, ведомый опытнейшими пилотами У-2?
Хоронили летчиков на мыле Челюскин.
Спустя несколько дней неподалеку от того озерца была найдена туша белого медведя. Все бы ничего,  медведя мог задрать другой медведь, но здесь вышло иначе: никаких серьезных ран на теле не было, но при разделке туши (мясо медведя решили заготовить для собак) выяснилось, что медведь совершенно обескровлен!
Похоже, для Ивана Дмитриевича это не было сюрпризом: он заметил, что от туши к озерцу ведет странный след – будто проползла по снегу огромная улитка. След обрывался у  воды. Само наличие участка свободной ото льда воды у берега было еще одной загадкой.
Иван Дмитриевич распорядился устроить у полыньи засаду. Собственно, засады, как таковой, не  было – танкетка стояла открыто в сотне метров от берега, а  в сорока метрах сбоку привязали, предварительно сытно накормив, несколько собак. В танкетке находились Иван Дмитриевич, Женя и сам Мартынов. Погода выдалась ясная и безветренная. Над открытой водой клубился пар, принимая образы таинственные и пугающие.
В свете полной луны виднелось далеко и хорошо. Собаки, поворчав, улеглись спать, близость людей, пусть и в танкетке, их успокаивала. Внутри машины холодало: Иван Дмитриевич приказал заглушить мотор. Мартынов уже начал опасаться, что завести его не сумеет – водяное охлаждение, замерзнув, могло повредить механизм.
Но тут собаки проснулись и не залаяли – заскулили жалобно и громко, словно малые дети в ночи заплакали.
В тумане забегали огоньки, разноцветные, неяркие. Собаки начали рваться с привязи – и внезапно стихли, лишь изредка повизгивая тоненькими голосами.
Изрядно замерзший  Мартынов почувствовал, что его обволакивает тепло и клонит в сон. Усилием воли он постарался отогнать истому.
Огоньки приближались.  Когда от них до собак оставалось шагов пятнадцать, по приказу Ивана Дмитриевича Женя выстрелил из орудия, а сам Иван Дмитриевич открыл ураганный пулеметный огонь. Мартынов лихорадочно пытался завести двигатель, тот, остывший, долго не отзывался. Наконец, танкетка тронулась, и Мартынов направил ее прямо на огоньки – на то, что от них осталось. И пули, и снаряды угодили точно в цель, да и невозможно было промахнуться: Женя служил прежде в артиллерии, а Иван Дмитриевич воевал в гражданскую.
Покинув танкетку, они осторожно подошли к копошащейся на земле студенистой массе, по которой пробегали угасающие огоньки.
Иван Дмитриевич сказал, что перед ними – полярный живоглот или ледяной сфинкс,  гигантское амебоподобное существо, которое живет в пресноводных озерах Заполярья. Оно обладает гипнотической силой и способно подманивать добычу на расстоянии многих и многих сотен метров. Несколько полярников с предыдущей экспедиции бесследно пропали. Обычные револьверные или даже винтовочные пули бессильны нанести вред чудовищу. Потому Иван Дмитриевич и затребовал танкетку, надеясь как на огневую мощь, так и на стальную броню, экранирующую гипнотическое излучение живоглота.
Существо это по счастью, встречается очень редко, и до сих пор большинство не верит, что оно существует на самом деле, считая рассказы о нем байками полярников.

 

Звездная саранча

Сибирь славится холодами недаром – такова особенность континентального климата. Трескучие морозы зимой и зной летом. Сибиряки, впрочем, на погоду не жалуются и московскую сырую зиму переносят не в пример тяжелее самой суровой оймяконской стужи.
Но зима тысяча девятьсот сорокового года была крепка даже для сибиряков. Ясная погода установилась с осени. Хорошо, в начале ноября несколько дней падал снег – это был единственный снег на многие месяцы. Прозрачный недвижный воздух не берег землю, та ночами отдавала тепло в небо, получая же от зимнего солнца все меньше и меньше. В декабре термометр, висевший на окошке фельдшера, единственный термометр на всю Малую Рань (Большая Рань находилась в семидесяти верстах выше по реке, по сибирским понятиям, рядом) показывал температуру только днем, к ночи крашеный спирт скатывался вниз, в шарик под шкалой. В январе и днем он перестал подниматься к самой нижней отметке в минус пятьдесят градусов.
Морозы стояли настолько лютые, что даже кержаки пустили своих  собак в дом, чего прежде никогда не бывало. Птица вымерзала, зверь тоже, и следующий год ожидался тяжелым. Запасливые люди нарубили дров еще в ноябре, те же, кто поленился, понадеялся на авось (рубили лес на дрова лентяи всю зиму, заготавливая на две, редко на три недели вперед, к чему лишнее запасать, когда лес рядом, да и пожар приключиться может, опять же на санях по снегу доставлять легче) теперь ходили по дрова с риском для жизни. Потихоньку стали переселяться по три, четыре семьи в одну избу,  так теплее, вместе держали скотину, инстинкт и разум твердили – в единстве спасение. Одно хорошо – практически не было ветра, царил покой.
Речка Аймань, на которой стояли обе Рани, промерзла почти до дна – сколько не пытались мужики добыть воды, но не смогли, всюду лед. Пришлось пилить его, а потом перетапливать в воду.
Образовались бригады пильщиков, бригады лесорубов, бригады скотников – жизнь заставляла. Делили дрова поровну, чтобы и слабые не замерзли.
Под Рождество, которое отмечали по старому стилю, явилось знамение – ночью шел огненный дождь, тысячи голубых огоньков падали с неба. Крестились, как положено, двуперстием и причитали – не к добру, звезда-де падает, когда человек умирает, а их тут вон сколько насыпало. Доктор Оседко, прежде преподававший в академии имени Кирова, но сосланный за какую-то провинность, объяснил, что это метеорный дождь: мельчайшие камешки, даже пылинки падают на Землю из космоса и сгорают в полете от трения. Обычно их немного, но если какая-нибудь комета распадется, миллиарды ее льдинок таранят землю. Опасности никакой, боязнь падающих звезд  есть суеверие и мракобесие
Если бы так…
Рубщики леса впятером 20 января сорок первого года пошли в лес за новой порцией дров. Лошаденка, укутанная дерюжкой, шла привычной дорогой – по уговору ходили совсем недалеко, хотя в нормальный год вырубать лес окрест себя и не стали бы, берегли на черный день (хлебопашеством в Малой Рани занимались слабо, больше уповали на охоту, рыбную ловлю и сбор кедровых шишек).
Только примерились к ели, как набежал волк. Не то диво, что набежал, чего-чего, а волков в Сибири хватает, но вот вел он себя странно – поджав хвост, полз почти на брюхе, выказывая полную подчиненность людям. Бывалый охотник, Никодим Пименов ведал о подобном поведении хищника – при лесных пожарах. Но сейчас в воздухе не слышно ни дымка.
С трудом отогнав волка (все-таки волчий Мазай слишком рискует против заячьего), они начали валить дерево – и тут увидели непонятное. На ветвях сидели насекомые, и не просто сидели, а активно грызли хвою и сами ветви.
Видом насекомые напоминали больше всего саранчу угольно-черного цвета, хотя имелись и определенные отличия, заметные даже неспециалисту – плоское строение туловища, а крылья широкие, словно у мотылька.
Но активные насекомые при более, чем пятидесятиградусном морозе выглядели совершенно неестественно. И, тем не менее, они были – десятки, даже сотни особей. Лесорубы прошли дальше – деревья попадались буквально черные от насекомых, счет которым нельзя было и вести. Еще дальше стояли голые стволы – все остальное было сожрано черной саранчой, да и стволы покидать она не спешила, грызла до сердцевины.
Пименов снял с ветви одно насекомое – и то принялось грызть рукавицу!
Другое свалилось на стоявшего рядом лесоруба, и то не удержался, раздавил его. Резкий запах нашатырного спирта подействовал отрезвляюще – саранча саранчой, а нужно было спешить, иначе и сами замерзнут, и избы останутся нетопленными. Проехав с полверсты в сторону, они нашли чистый лес, где и заготовили с запасом, сколько могли увести.
В селе им не очень-то поверили, известно, со скуки всяк хочет над другим пошутить, растормошить для бодрости духа. Саранча зимой, да какой зимой, виданное ли дело.
В следующий раз захватили жестянку из-под керосина. Набрать саранчи было легко – за сутки она расползлась по лесу, будто пожар. Труднее оказалось заготовить дров – неповрежденные, крепкие деревья пришлось поискать. Немного, но на том морозе и немного дорогого стоило, если человек мог терпеть, то лошади приходилось туго.
В самой большой избе, принадлежащей когда-то мироеду, теперь находился клуб, и в клубе собирались погреться и отдохнуть от тесноты семейной (теперь многосемейной) в тесноте общественной. Здесь заготовщики леса и показали свою добычу.
Саранча, вытряхнутая из жестянки, бегала, как таракан на раскаленной сковороде – и на глазах у людей таяла, испуская все тот же резкий запах нашатыря. Через несколько минут один запах и остался – саранча испаирлась бесследно.
Весь долгий вечер судили да рядили о диковинах природы, но о надвигающейся опасности думали мало. Все равно с саранчой не совладать. Хорошо бы сообщить наверх, но по случаю свирепых морозов связь с Большой Ранью не поддерживали, хотя по речке только и ехать – ни прорубей, ни заносов, снег плотный, старый устоявшийся. Но лошадь губить (а погибла бы она наверное, отморозив легкие) никто не хотел.
Набрали еще насекомых, и спрятали в сугробе. Там они потихоньку копошились, не в силах прогрызть жесть и стекло (кто-то пожертвовал банку). Ходили и в другую сторону, туда, где лес оставался пока не тронутым. Но идти приходилось все дальше, а саранчу видели все ближе. Двадцать девятого января первые черные насекомые прилетели в село. Они облепили деревца, что сентиментальные малораньевцы в память о Малороссии любили сажать у своих домов (фруктовые деревья не приживались). Наутро от деревьев и кустарников не осталось даже трухи. И, что хуже всего, саранча взялась за дома и амбары. Бревна старые, пропитанные от жучков михайловской жидкостью, были не очень-то лакомы, но саранчи собралось  – тьма, нужно ж было что-то есть невесть откуда пришедшей напасти. Малодушные вспомнили откровения Иоанна, люди же духом покрепче стали решать, как бороться с саранчой. Убить, раздавить насекомое труда не составляло, непрочный хитин легко подавался, но слишком уж много было ее, саранчи. Да и не очень-то ее подавишь, на лютом морозе. К тому же ночью насекомые были особенно активны, и часто, выходя поутру во двор человек замечал, что крыша или стена усеяны грызущими насекомыми, выедавшими изрядные куски от построек.
Положение становилось действительно опасным. Если люди останутся без крова, то гибель селения неминуема.
Доктор Оседко исследовал, сколько мог, насекомых и о результатах доложил «опчеству». По его мнению (в прежней жизни он был профессором медицины) саранча эта вовсе не наша, не только не сибирская, но даже и не земная. У земных существ основой жизни является вода, у этой же саранчи – аммиак. Она может жить только в условиях сильного мороза, поскольку аммиак закипает при минус тридцати трех градусах. Возможно, комета, остатки которой и явились причиной метеорного дождя, несла на себе саранчу. Та либо вмерзла в глыбу льда, либо имела иное приспособление, в виде кокона, позволившее ей перенести трансатмосферный полет и добраться до поверхности планеты невредимой.
Но поскольку взрослая особь саранчи не переносит тепло, теплом и нужно с ней сражаться. Весна непременно изведет ее, следует лишь дожить до весны.
Решили жечь костры. Это помогло, но отчасти – там, куда долетал жар огня, саранча не садилась, она огибала эти места. Но стоило огню погаснуть, стене избы или коровника охладиться, как она налетала вновь. К тому же всю деревню кострами не покроешь.
Теперь почти все от мала до велика ходили в лес, порой подпрягаясь к лошадям, чтобы побольше увезти дров, а оставшиеся поддерживали огонь.
Три дня спустя стало ясно – село не отстоять. Нужно было определять главные узлы, и сражаться вокруг них. Обреченные избы раскатали – лучше пустить их на огонь, чем отдать саранче.
Счастье, что саранча не кидалась на людей – видно, из-за тепла, присущего живому, потому что павшую лошадь, из тех, что обмерзла, лишенная ночью крова, они объели подчистую, оставив скелет, да и скелет потихоньку изгрызали.
Костры горели денно и нощно, около них грелись, на них готовили (часть скотины пришлось пустить под нож, договорившись, что хозяевам  после возместят из прибытков), некоторые, больше, конечно, ребятишки, даже радовались нежданному приключению. Но Оседко, обошедший село кругом, виденным был потрясен – саранча расплодилась невероятно. Если они и выстоят, то все равно придется перебираться на новое место –  к весне лес объедят на многие и многие версты. Уже и сейчас образовались огромные проплешины, язвы.
Вокруг было черно от саранчи. Черно и мерзко – запахом нашатыря пропиталось все, впору, шутили мужики, противогазы надевать. Шутка, даже самая немудреная, помогала выстоять, пережить критическую минуту.
Те покинутые жилища, что не успели раскатать, облепила саранча. Пришлось со всей осторожностью их поджечь – дерево на морозе, в сухом воздухе горит жарко. Ветер мог бы разнести искры и на другие дома, но к счастью, немного снега на крышах все-таки было, а погода стояла тихая.
В огне погибли легионы насекомых и, пока тлели уголья, саранча кружила неподалеку, порой буквально застилая небо.
Шестого февраля подул южный ветер. Погода испортилась, небо стало покрываться тучами, и жечь костры стало почти невмочь  – легче перенести минус пятьдесят в безветрии, чем минус двадцать на ветру.
Действительно, термометр пошел вверх! Минус сорок пять, минус сорок, минус тридцать пять! Когда же повалил крупный снег, стало ясно – в Сибирь прорвался циклон! Температура поднялась до минус десяти –  саранча не выдержала. Для нее это был нестерпимый, адский зной. Она гибла миллионами, но к счастью, поднявшийся ветер разгонял удушливый газ.
Спустя сутки от саранчи остались только следы – потравленный лес, изъеденные строения и долго витавший в воздухе запах нашатыря.
Мужики, посовещавшись, решили никому о случившемся не сообщать – доказательств-то нет, испарилась саранча. Да и помощи от властей они не ждали, еще наедет чужих людей, табашников да сквернословов. Лучше потом, к лету, сказать, что прилетала саранча обыкновенная, и показать следы ее бесчинства.
Но летом сорок первого года на нашу землю налетела совсем другая саранча…

 

Снежный нетопырь

Этель Лилиан Войнич в готическом романе "Метель" ("The Snowstorm"), датированном 1907 годом, так описывает снежного нетопыря:
"Из ужасной снежной круговерти  вылетела белесая птица, но Боже, что это была за птица! Кожистые перепончатые крылья, дьявольская морда с горящими красными глазами, и крепкие лапы, лапы, наделенные когтями, способными вспороть брюхо овце с такой же легкостью, с какой нож режет масло. Нет, это не птица, это огромная летучая мышь, нетопырь! Лошадь заржала и понесла, оставив кошмарное видение позади. Преследовали нас или нет, не знаю, все силы мои уходили на то, чтобы удержаться в возке, покуда кучер старался усмирить напуганное животное… Позднее Вольдемар сказал, что мне очень повезло – редко кто из видевших снежного нетопыря возвращался домой невредимым". Известная беллетристка описала русскую зиму, русскую деревню и русские нравы достаточно верно, поскольку  прослужила несколько месяцев (впрочем, летних)  гувернанткой в  семье Э.И.Веневитиновой в селе Новоживотинное Воронежской губернии. Необыкновенная история с  Вольдемаром, князем-революционером и, вместе с тем,  оборотнем, о которой рассказывает Войнич, вероятно, вымысел, но вот о снежном нетопыре в Новоживотинном слыхивали и до приезда писательницы, и после ее отъезда. О снежном нетопыре писали известный ученый-орнитолог Н.А. Северцов, воронежский собиратель сказок А.Н. Афанасьев, поэт И.С.Никитин, причем последний видел его своими глазами, в то время, как остальные ссылаются на очевидцев, преимущественно крестьян, населявших Новоживотинное, Галкино, Богданово и Грязное.
Практически все очевидцы сходятся в следующем: существо имеет вид гигантской летучей мыши белого цвета, появляется исключительно зимой, в ночное время, предпочитая ненастную погоду. Глаза существа красные и большие, лапы оканчиваются острыми когтями.
Размеры же описываются по-разному: размах крыльев колеблется от аршина до косой сажени и больше. Различны и повадки существа: по словам крестьянина Петра Кретинина (1852 год) нетопырь вьюжной ночью разодрал дворовую собаку, и, когда хозяин вышел из избы, "тварь сверкнула красными глазами, захлопала крыльями и полетела прочь, унося с собою тело Трезора". Другие же свидетельствуют, что нетопырь – создание крайне боязливое, и при виде человека стремительно уносится прочь, бросая добычу куда как скромную – мышь. Совсем уж жуткий случай описывает Д.И. Бирюков, помещик и малоизвестный поэт середины 19 века: "Вечером, во время колядок, когда селяне расходились по домам из-за поднявшейся пурги, огромная летучая мышь мертвенно-белого цвета напала на молодую тринадцатилетнюю девушку Оксану Миронову. Налетев со спины, тварь начала раздирать острыми когтями одежду, а зубами, острыми, как бритва, пыталась прокусить толстый платок, которым Оксана укутала шею и голову. И прокусила! Когда брат Оксаны выскочил во двор, он увидел, что сестра ничком лежит на снегу, а белое отродье было уже не белым – пасть и грудь окрасились кровью несчастной девушки. Парень  пошел на нетопыря, но тот, защищая добычу,  оскалил полный зубов рот.
Брат бросился за подмогой в избу, а когда он, отец и двое младших братьев вернулись, вооруженные вилами и дрекольем, бедная девушка истекла кровью, отяжеленный нетопырь же улетел, едва не задев плетень".
Возможно, Бирюков и приврал – с легкой руки доктора Полидори сочинять истории про вампиров стало повальной модой среди третьестепенных литераторов. Но самый факт существования снежного нетопыря подтверждает поэт много более известный, поэт-реалист, человек трезвейшего ума, Иван Саввич Никитин:
"На праздниках, мой дорогой друг, Никифор Иванович, выбрался я таки за город, в дом любезного Михайлова. Гостевал два дня и, помимо того, что имел удовольствие отдохнуть от коммерции, видел диковинку, снежного нетопыря, о котором прежде не раз слышал, но считал досужею выдумкой. Хозяин затеял катание в санях при луне. Делать нечего, пришлось согласиться, хотя грудь и не дает о себе забыть. Только проехали три версты, как завьюжило не на шутку. Михайлов велел поворачивать, и тут кучер указал нам на летящее над полем белое пятно. За расстоянием, а было меж нами с четверть версты, разглядел я немногое, но крылья наверное были не птичьи, а перепончатые, наподобие летучей мыши. После Михайлов сказал, что это и есть снежный нетопырь, которого изредка видят в суровые зимы. А для меня, друг мой, эта зима сурова…" (из письма И.С.Никитина Н.И. Ветрову от 12 января 1861 г.).
Принц Александр Петрович Ольденбургский, замок которого отстоял от Новоживотинного едва на пятнадцать верст, а от Грязного и всего на семь, весьма интересовался нетопырем и даже объявил крупную награду тому, кто доставит нетопыря невредимым, но награда осталась невостребованной.
Затем долгое время о нетопыре вестей не было.  Новоживотинное превратилось в "вымирающую деревню", о которой опубликовал знаменитое исследование член государственной думы Шингарев.  В труде М.И.Зуева  "Песни,  сказания пословицы и поверья крестьян Черноземья" (Воронеж, 1926 г.) о снежном нетопыре упоминается, как о полузабытом предании.  В 1942 году деревне Богданово видели "диверсанта в белой форме с крыльями-парашютом», но был ли то нетопырь, сказать трудно.
В конце девяностых годов прошлого века, когда в Рамонском районе началось бурное строительство загородных особнячков, в том числе и на территории Новоживотинного, вновь появились сообщение о встречах с гигантским белым нетопырем.
16 декабря 1998 года во время снегопада сторож Николай А. видел, что на дом известного  предпринимателя, вернее, на спутниковую антенну уселась белая большая летучая мышь и попыталась эту антенну отодрать. Сторож сначала свистел, затем выстрелил в воздух, но летучая мышь  лишь удвоила свои усилия. Тогда Николай выстрелил в нее смесью перца и соли, но промахнулся.  Летучая мышь, оставив антенну, слетела прямо на сторожа и когтями серьезно повредила лицо. По поводу ранений глаз он был оперирован в областной офтальмологической клинике.
29 декабря того же года с балкона особняка криминального авторитета Б. был утащен поросенок (декабрь в тот год был морозным и провизию к Новому Году хранили на балконе, поскольку в холодильнике из-за перебоев с электричеством она могла испортиться). Охранник клялся, что стащила его огромная белая летучая мышь.
Объяснений явлению, как всегда, несколько. Вышеупомянутый орнитолог Северцов считал, что за снежного нетопыря принимали мигрирующий вид полярной совы, откочевывающий в особо суровые зимы в пределы Воронежской губернии. Что же до саженных крыльев, то известно, что в пургу определить истинные размеры трудно, да и у страха глаза велики.
Другое объяснение – за нетопыря принимали сорванное ветром белье, которое вывешивали сушиться на морозе. Третье традиционно отсылает к белой горячке. Наиболее замысловатым представляется объяснение четвертое, которое предложил писатель-фантаст Алексей Васильев. Оно касается не только снежного нетопыря, но и прочих "невиданных зверей", сообщения о которых постоянно появляются в печати. С точки зрения современной биологии, действительно, невозможно существование вида, состоящего всего из нескольких особей. Но что, если особи эти единичны в силу того, что ареал их распространения вовсе не планета Земля? А Земля – всего лишь пустырь, на который их выпускают порезвиться хозяева. Выпустят на какое-то время, а потом заберут  домашних любимцев назад, будь это снежные нетопыри, бирмингемские пумы или даже плезиозавры озера Лох-Несс.

Вестники подземных бурь

Доктор Курлищев, работавший в Ашхабадской глазной больнице, описал исключительный случай: больной Р., страдавший от тяжелого недуга, пигментной дегенерации сетчатки и практически полностью потерявший зрение (солнечный свет без проекции), обрел вдруг возможность видеть в инфракрасном диапазоне. Поначалу больной уверенно определял, где находится спираль электроплитки,  затем безошибочно находил угольную грелку, спрятанную за фанерной загородкой, а позже в абсолютной темноте распознавал даже живые существа, которые, как известно, тоже испускают инфракрасные лучи. Получалось, что отсутствие зрения в видимом спектре компенсировалось приобретением чувствительности к инфракрасному диапазону.
История эта имела бы чисто академический интерес, если бы не продолжение. В конце сентября 1948 года больной Р. стал видеть странные образования, похожие на медуз, которые во все большем количестве просачивались из-под земли и, поднимаясь, кружили в воздухе.
Доктор Курлищев не мог объяснить данный феномен. Разгадка пришла позже. В ночь с пятого на шестое октября Ашхабад был разрушен мощнейшим землетрясением. Анализируя случившееся, доктор пришел к выводу: Р. видел некие объекты, предвещавшие землетрясение, во время которого погибли десятки тысяч человек, включая и больного Р. Эти объекты, невидимые обычным людям, были видны Р. – и, возможно, некоторым животным.
Известно, что животные перед землетрясением часто выказывают признаки тревоги и волнения и, будучи предоставлены сами себе, стараются покинуть опасное место. Классическое объяснение состоит в том, что животные, благодаря лучшему, чем у человека, слуху, раньше него улавливают подземный гул, либо у животных острее тактильная чувствительность, и они ощущают толчки, предшествующие главному удару. Но ведь и диапазон зрения у животных иной, нежели у человека, особенно у животных хищников, ведущих ночной образ жизни. Что, если они тоже видят «медузок», о которых говорил больной К.?
Встает вопрос: что за медузки? Быть может, это сгустки горячих газов, просачивающихся перед землетрясением на поверхность, быть может, электрические образования, своего рода шаровые молнии в миниатюре, но доктор Курлищев считал, что это – живые существа, постоянно обитающие в глубинах земли, в канун землетрясения по трещинам в земной коре поднимающиеся вверх. Необходимо, решил доктор,  научить животных распознавать эти объекты и, в случае обнаружения таковых, давать знать людям. Но какие животные лучше всего подходят?
Издавна на Руси особым спросом пользовались ярчуки – собаки, чуявшие «нечистую силу». Многие владельцы собак отмечают, что иногда, безо всякой видимой причины животные вдруг проявляют признаки живейшего беспокойства – рычат на пустое место, лают, рвутся прочь. Ярчуки же обладают этой способностью в гораздо более выраженной форме. Обученные надлежащим образом, они способны издали обнаруживать «плохие места», на которых и дом строить нехорошо, будут в том доме беды и невзгоды, и огород разводить не стоит – уродится совершенная дрянь.  Также считалось, что ярчуки распознают ведьм и колдунов, другими словами лиц, наделенных необычайными способностями. Ярчук – не порода, ярчуки встречаются и среди охотничьих собак, и среди овчарок, и среди безродных псов. Признак, по которому можно отличить ярчука – наличие дополнительного, прибылого пальца.
Отобрав несколько собак, попадавших под описание, доктор Курлищев попытался выяснить, не обладают ли ярчуки зрением в инфракрасном диапазоне. Вызывая у собак условный рефлекс сначала на вспышку видимого света, он добился схожей реакции и при применении инфракрасных лучей, следовательно, собаки действительно обладают способностью воспринимать инфракрасные лучи.
Об этом он написал статью и послал в «Вестник офтальмологии», но рецензент авторитетного медицинского журнала высмеял ашхабадского доктора. И неведомые «подземные медузки», и собаки-ярчуки, рычащие на ведьм были подвернуты жесточайшей критике, как поповско-религиозные идеалистические бредни, не имеющие ничего общего с передовой советской наукой.
Зная, чем может обернуться обвинение в «идеалистических бреднях» и будучи одиноким человеком пенсионного возраста, доктор Курлищев оставил Ашхабад  и переехал в Россию, в поселок Рамонь, где купил маленький домик и зажил тихой, неприметной жизнью пенсионера: разводил кур, сажал картошку и гулял по лесу со щенком, собирая лечебные травы. Но идея о существах, видимых лишь в инфракрасном диапазоне, не оставляла его.
Случайность или нет, но в Рамони жил и некто Фадеев, фотограф местного ателье. Дядя Фадеева, еще в двадцатые годы работал над созданием фотоматериалов, чувствительных к инфракрасным лучам, и добился определенных успехов. Обратясь однажды частным образом к доктору Курлищеву за консультацией по поводу созревающей катаракты, Фадеев невзначай упомянул о дядиных опытах.  В семейных бумагах Фадеева хранились рецепты фотоэмульсии, и, будучи энтузиастом, фотограф согласился попробовать воссоздать ее.
Теперь доктор Курлищев искал объективное подтверждение своей теории: если существуют «инфракрасные медузки» или иные существа, то их можно сфотографировать! А даст знать о присутствии «медузок» собака, спаниель Трезор, который обещал стать отменным ярчуком.
Одна беда – вернее, счастье: Воронежская область, располагаясь на среднерусской платформе, не является тектонически-активной.
Доктор, однако, искал и другие места, места, пользующиеся у старожилов «нехорошей» славой. Пес порой молчал, но иногда заливался злобным, тревожным лаем, и тогда доктор доставал фотокамеру «Москва» и снимал невидимый объект. Обрабатывал пластины Фадеев. На пластинах порой появлялись причудливые пятна. Но являлось это следствием некачественной эмульсии, или же  неведомые существа  оставляли свой след, сказать наверное было сложно.
Три года, с пятидесятого по пятьдесят второй, доктор Курлищев проводил несколько месяцев на Хопре, близ деревни Провальная, где, по поверьям деревенских обывателей, в изобилии водилась нечистая сила.
И там ему удалось запечатлеть именно «медузок»!
Отправляясь в мае пятьдесят третьего года на Хопер он обещал Фадееву осенью вернуться с бесспорными доказательствами того, что, помимо обыкновенной, белковой жизни на земле существует и иная жизнь, возможно, электромагнитного характера.
Но обещания своего доктор Курлищев не выполнил.
Он исчез. Решили, что он стал жертвой бандитов, которых летом пятьдесят третьего было предостаточно. Но в Провальной до сих пор рассказывают о докторе, которого его унесла в подземные лабиринты «нечистая сила»…

 

 

Озёрный кракен

Когда Валентин Б., совладелец частного магазина "Елена" обнаружил в прицепе "Нивы" лишний ящик, то решил – повезло. Грузчик на хладокомбинате просчитался, переложил спьяну.  Не удивительно, в цехах мороз, греются грузчики с утра до ночи, он и сам, как водится, четвертинку самогонки поставил, иначе промурыжат, залежалое подсунут. А так – свеженькая, только из рефрижератора рыба путассу. Любимая рыба в деревне. Потому что дешевая и вкусная – пока свежая.
Лишний ящик в двадцать пять кило был явно не путассу. Написано не по-русски, да еще красным маркером добавлено – "НС".
Он топориком отодрал край. Похоже, кальмары. По городской цене они в магазине никогда не пойдут, но если сделать скидку...
Путассу, как он и ожидал, разошлась за вечер. Надо бы и больше брать,  да опасно – в селе электричество может пропасть в любой момент.   
Оно ночью и пропало. Отключили село в назидание обществу за чьи-то долги. Наутро, открыв морозильную камеру, он понял, что никакого везения нет – от ящика с кальмарами несло падалью, несло омерзительно, тошнотворно.
Жена велела "довесок" немедленно выкинуть, и не на местную помойку, чтобы не было разговоров, будто они гнильем и тухлятиной торгуют. Пусть подальше в лес увезет, или на свалку.
Валентин согласился. Отворачиваясь, стараясь носом не дышать, завернул ящик в черный полиэтиленовый мешок, положил в люльку "Урала" и поехал в лес.
Раз прибыли большой не получилось, решил он получить прибыль маленькую. По Карнеги: из лимона сделать лимонад. Доехал до Рачьего озера и сбросил неудавшихся кальмаров в него.
Как следовало из названия, водились в озере раки. Сам Валентин ими брезговал – знал, что они, раки, едят. В основном падаль. А раз так – кальмары им придутся по вкусу. Потом наловить из прикормленного места ведра три-четыре и в город отвести, к знакомому перекупщику. Все деньги.
На третью ночь он отправился за раками. С лодки расставил рачевни с приманкой. Рачевня – это такая специальная сеть. А приманка – опять же падаль (годятся и сосиски "молодежные", особенно если сутки не работал холодильник).
Поутру все рачевни оказались пустыми.  Видно, не пошла ракам впрок кальмарятина. Или просто Луна не в той фазе (Валентин читал, что раки хорошо ловятся в новолуние, а в первую четверть, как сейчас, в рачевню не идут).
В магазине он слышал, как местные пацаны давеча весь день на Рачьем рыбачили (помимо раков там водились караси), и тоже пустыми ушли.
На следующее утро наведались гости незваные – двое, не сколько злые, сколько опасные. Опасность Валентин чуял не за версту – за три. Приехали на "Уазике", камуфляжной окраски и с заляпанными грязью номерами (а сушь месяц как стоит). Спросили прямо, не положили ли ему случайно чужой груз на хладокомбинате, ящик, помеченный "НС".
Он нутром почувствовал, что врать нельзя. Но и говорить всей правды – тоже.
Был, говорит, ящичек. Наверно, грузчики нарочно подложили, чтобы самим на свалку не везти. Потому как в ящике оказалась страшная тухлятина. Что он с тем ящиком сделал? Да на свалку отвез, Показать? Пожалуйста!
Он показал дорогу к свалке. Свалка была одна на четыре села. Всю дрянь, что каждодневно порождал современный образ жизни, везли в овраг и сбрасывали вниз, надеясь, что будущие поколения все это как-нибудь разгребут.
Сейчас над свалкой стоял дым, накануне что-то жгли, и кружила стая ворон.
– Что ж, – сказал  один из незваных гостей, посмотрев на ворон. – В конце концов, могло быть и хуже.
– Гораздо хуже, – подтвердил второй.
Они отвезли Валентина назад в магазин, где и распрощались, посоветовав впредь незнакомых ящиков не прихватывать. Посоветовали вежливо, но – как приморозило сердце.
Три дня спустя у соседки пропала коза. Нравы в Пунино (деревня звалась Пунино) были патриархальные, до района пятнадцать верст плохой дороги, до города втрое, чужим хулиганить далеко, а своих озорников знали наперечет, и потому живность оставляли пасти без опаски, разве привязывали на длинный ремень, чтобы не убегала. Коза как раз паслась на берегу Рачьего озера, и после себя не оставила ни рожек, ни ножек – один оборванный ремень.
Судачили о том много (магазин "Елена" был в селе чем-то вроде клуба, настоящий клуб давно обветшал и завалился), решили – военные балуют. В шести верстах поселилась какая-то вроде выведенная с Кавказа часть.
– Им там, небось, нечего есть, по телевизору говорят, плохо в армии, бедуют, вот и охотятся, – сказал местный политолог.
С питанием в части, действительно, были временные проблемы, но к пропаже козы военные не имели  отношения. Часть была крепкая, дисциплинированная, на особом счету.
Офицеры вызвались половить рыбы – и развлечение, и добавка к надоевшей каше. Поскольку удочкой на часть не наловишь, а сетей уставом не предусмотрено, ловить решили на гранаты.
О том, что Рачье озеро опустело, военные не знали (видно, с разведкой в армии действительно не очень хорошо). Шесть офицеров и столько же рядовых двинулись в поход за рыбой на заре. У самого Рачьего озера они заметили странное, непонятное движение – какая-то студенистая масса выползала из озера. В свете восходящего солнца казалась она розовою, но пахла, словно желто-зеленая, гнилью и мертвечиной. Выползала она не просто так – на берегу стояла палатка, городские туристы решили отведать раков на природе. Судя по истошным крикам, кого-то этот студень уже поглотил.
И солдаты и офицеры на рыбалку шли вооруженными. Время такое, что военному человеку без оружия нельзя. По команде капитана Никитина они открыли огонь на поражение.  Но студенистому чудищу пули, казалось, не причиняют никакого вреда, лишь лиловые вспышки пробегали по поверхности. А стрелявшие один за другим падали без признаков жизни (позднее на вскрытии у всех обнаружены обширные, не совместимые с жизнью кровоизлияния в стволовую зону мозга). Тогда в ход пошли гранаты. Взрывы чудищу явно не понравились – разодранное в клочья оно уползло назад в озеро.
Капитан по рации связался с частью. Вскоре озеро и прилегающий лесок окружили войска, в небе залетали вертолеты, слышны были глухие взрывы (знаток из Пунино, служивший в пятидесятые годы в ВМФ, утверждал, что это глубинные бомбы), при западном ветре пахло едкой химией.
В газетах и по телевидению сообщили о двух дезертирах, бежавших с оружием из части. Мало того, они прихватили с собою контейнер с радиоактивным изотопом стронций-девяносто. При задержании дезертиры оказали самое отчаянное сопротивление и сумели, отстреливаясь, убить девять человек, в том числе троих гражданских. Помимо прочего, гранатою они подорвали контейнер, и часть изотопа попала в озеро, а часть рассеялась в прибрежном леске.
Необходимые меры были приняты, дезертиры уничтожены, озеро обеззаражено, но и оно, и прилегающий лес закрыты для посторонних на несколько лет.
Теперь деревенские часто встречают военных, патрулирующих закрытую зону, но никаких претензий к ним нет.  Само Пунино решено переселить, и солдаты оказывают отъезжающим самую активную безвозмездную помощь – транспортом, погрузкою вещей, да и просто участливым словом, что всего дороже.

 

Саблезубый выползень

Существует предположение, что многие эпидемии вызываются вирусами, попавшими на Землю из Космоса. Но вполне вероятен занос организмов и более крупных, чем вирус. Порой слишком крупных.
Когда майским утром две тысячи второго года за деревенькой Нижние Чирки Воронежской области упало некое тело, пенсионер Ефим Степанович Конюхов с женою Марией Никаноровной сажали на десяти сотках огорода  картошку "под лопату". Позже Мария Никаноровна говорила, что видела, как над ними пролетел светящийся шар с огненным хвостом, но сразу мужу ничего не сказала – работы много, силы не те, некогда разговоры разговаривать.
Ефим Степанович почувствовал, как дрогнула под ногами земля, затем донесся низкий гул, прокатился над деревенькою и, отразясь от Буденновского  Леса, вернулся назад.
Он тоже промолчал и продолжал работать – хотелось показать и жене, и себе, что есть еще порох в пороховницах и посадить-таки картошку к вечеру. Лишь ближе к ночи, распив честно заслуженную "полевую чекушку" (в бутылочке, впрочем, была не водка, а картофельный самогон), супруги обменялись впечатлением о том, что шумело за деревней. Жена считала, что это какая-нибудь ракета с дальнего полигона с дороги сбилась, хорошо, пронесло мимо, муж же, светящегося шара не видевший, утверждал, что браконьеры из Верхних Чирков  вытапливали взрывчатку из снаряда, взрывчатка и рванула.
Спустя четыре дня сосед Конюховых Архипов обнаружил в Васильковом поле воронку овальной формы. Размером та воронка шесть метров на четыре, а глубиною около полутора. На дне плескалась мутная вода, от которой тянуло аммиаком, да так, что Архипов потом долго не мог прокашляться, а глаза пришлось три дня промывать спитым чаем.
Деревенские решили, что воронка образовалась от падения с неба ракеты или авиационной бомбы, но докладывать о случае никому не стали, зная, что прока никакого не будет. Скажут, что взорвалась аммиачная селитра, или вовсе не ответят. Никого не убило? Ничего не порушило? Тогда о чем разговор?
Да и идти к телефону за восемь верст, в Верхние Чирки никому не хотелось.
Спустя неделю запах аммиака почти выветрился, и Архипов спустился в высохшую к тому времени воронку. Он и сам не знал, что хотел найти, остатки ракеты или "что-нибудь метеоритное" – Архипов любил перечитывать старые, советских времен, научно-популярные журналы. Все равно не нашел ничего.
Ближе к осени, в середине августа, все нижнечирковские собаки вдруг принялись ночами напролет изводить хозяев лаем.  Угомонить их пытались и лаской, и таской, но псы  лишь жались к ногам и просились в избы. Двадцать седьмого августа начался собачий исход – сначала сбежали те, кто болтался без привязи, а спустя два дня и остальные собаки, оборвав кто веревку, кто цепь (настоящих цепей не было, так, хлам), покинули деревню.  Покой после шумных ночей показался благодатью, но вслед за тишиной пришло недоумение – что могло напугать собак?
Первого сентября не привезли хлеб. Фургончик с хлебом и немудреными продуктами обыкновенно приезжал из Верхних Чирков два раза в неделю, но случались и перебои, потому три дня нижнечирковцы терпели, а на четвертый послали Архипова к верхним.
В сельпо  объяснили, что лошадь наотрез отказалась идти в деревню, продавец и уговаривал ее, и стегал – ни в какую, только ржала пронзительно. А другого транспорта, кроме гужевого, у магазина нет.
Выручил частник, который подрядился на "Уазике" доставить продукты в Нижние Чирки, но по цене коммерческой, высокой.
С невеселыми новостями возвращался Архипов домой. Тишина поражала – над полем не было ни одной птицы.  Поле не засевали четыре года, и дичь жила почти заповедно, появились перепелки, поговаривали о рябчиках, да и зайцы нет-нет, а и перебегали стежку, сейчас же даже полевых воробьев не сыщешь.
Краем глаза Архипов заметил какое-то шевеление, но идти, смотреть, что там за зверушка в бурьяне сидит, не хотелось совершенно. Да и поздно – солнце уже село и сумерки густели на глазах.
Девятого сентября у Лазутиных кто-то забрался в сарай, где стояла корова. Услышав отчаянное мычание, старик с вилами в одной руке и фонарем в другой бросился выручать кормилицу. Среди своих лихих людей не было, но вдруг верхнечирковские нагрянули, они, верхнечирковские, воры известные.
Дверь сарая была заперта. Старик отомкнул замок, выставив вилы, шагнул внутрь.  Никого, ни человека, ни зверя. Только показалось ему, что с другого бока коровы что-то упало на землю, тяжелое, сырое. Он обошел Пеструшку.   В соломе что-то шевельнулось, но когда он посветил фонарем, увидел лишь погружающийся в землю "хвост змеи" – по крайней мере, к утру он уверил себя, что это была змея.
Деревенские в змею не верили, но раны на шее коровы ничем объяснить не могли. Раны над яремною веной, глубокие, кровоточащие, были фактом. Кто мог оставить их? Кто-то заикнулся о ласке, но сам же и осекся. Волк? Лет сорок в районе волков не было, и потому никто не помнил, какие раны оставляют волчьи клыки. Да и как мог волк пробраться в сарай? Крыша цела, подкопа не видно. 
Коров в деревне было четыре,  ко всем заботам  владельцам добавилась новая – как уберечь скотину от неведомого кровососа. Да ведь и свиньи были в хозяйствах, и куры – все нужно устеречь. От кого, вот что было самое непонятное.   Бабы сходили к знахарке, десять верст в один конец, но совет получили невразумительный – весною-де нужно опахать деревню. Весна, она когда еще придет.
Хозяева, кто как мог, укрепили сарайчики, заправили лампы керосином, наточили вилы и стали ждать. Архипов, как бывший охотник, вооружился двустволкой и стал ходить вокруг села – собственной  живности не держал и потому хлопотал за общество. 
Но хождение днем пользы не приносило, а ночью в темь что ж увидишь?
И он решил сделать засаду.
Богаче других жили Конюховы – кроме коровы у них был кабанчик, коза и шесть кур.  Архипов сговорился с Ефимом Степановичем сторожить скотину на пару: если незваный кровосос явится, то, по крайней мере, двадцать пять процентов за то, что явится он к Конюховым, а с учетом кабанчика и козы шанс этот возрастал еще более.
Чутье охотника не подвело! Ночью в хлеву у Конюховых начался форменный переполох. Когда Архипов, опередив хозяина, вбежал в хлев, то поначалу не поверил глазам – на шее у коровы примостился огромный червь. Кольчатое красное туловище казалось огромным, с метр длиной, а толщиною в пядь. Червь разбухал на глазах – верно, не просто висел, а сосал кровь.
Стрелять Архипов не решился – наверняка бы положил и корову. Помог Ефим Степанович – вилами подцепил выползня. Тот оторвался от коровьей шеи, свернулся в кольцо. Видно было, что у него клыки – большие, с палец! Не дожидаясь, покуда червь прыгнет на него, Архипов выстрелил. Дробь разорвала червя пополам – но каждая половинка стала стремительно погружаться в землю!
Вилами Ефим Степанович подцепил одну половинку, а другую, с клыками,  продольным выстрелом из второго ствола измочалил Архипов.
Керосиновый фонарь, поставленный Конюховым на землю, от неловкого движения опрокинулся, и солома, которой был устелен пол, загорелась, а за нею и весь хлев. Живность успели вывести, но остатки червя сгорели в огне. 
Архипов считает, что саблезубый выползень – или его личинка – был занесен упавшим в окрестностях  деревни ледяным метеоритом. Поначалу выползень питался мелкими полевыми грызунами, а, войдя в силу, перешел на животных покрупнее. Только по счастливой случайности его жертвой не стали люди.
И еще Архипов очень надеется, что выползень был единственным…

 

Дыхание дракона

Первой пропала овечка Звездочка. Когда к вечеру баба Аня пошла за нею к трем березкам, что растут на лугу, овечки не оказалось ни у деревьев, ни в зарослях  бурьяна, этим летом разросшегося необыкновенно буйно, ни в мелком овраге.   
Баба Аня обошла окрестности, расспросила всех от мала до велика. Звездочку не видели, лишь пятилетняя Таня, дочка фельдшерицы, сказала, что овечку, наверное, забрало темное облачко, поднимающееся из оврага. С отчаяния баба Аня даже пошла смотреть на облачко, но, конечно, ничего не увидела, одну лишь дыру, черную, непроглядную, невесть когда пробившую дно оврага. Но в дыру овечка попасть никак не могла, разве только ножка. С досады баба Аня побросала в дыру комья земли, но напрасно – сколько уж раз пытались ее засыпать то ребятня, то Антон-пастух, деревенский блаженный, но всегда, спустя день-два, в крайнем случае, через неделю дыра появлялась вновь. Дождем, что ли, размывало, или еще по какой причине.
Баба Аня съездила в район. В райотделе милиции ее долго уговаривали забрать заявление, у них семь убийств нераскрытых, десять без вести пропавших за год, а еще кражи и прочие правонарушения, и потому заниматься деревенской ерундой совершенно некому. Но баба Аня заявление оставила и пообещала, если что, написать прокурору.
Вряд ли кого она обещанием напугала, милицейские в тот раз в деревне не появились, дознания не вели.
Неделю спустя не вернулся домой Колька, внук Пелагии Самохиной, отданный бабушке на лето городскими родителями. Мальчишка, даже семилетний, не овечка, из района приехала милиция. Узнали, что Колька вместе с тремя другими ребятишками играл у оврага в "терминаторов". Все время он был на виду, но вдруг пропал. Ребята решили, что он просто ушел домой. Лишь к обеду баба Пелагия спохватилась внука.
Милицейские интересовались, не видел ли кто незнакомого мужчину, полного, лет сорока, на правом предплечье татуировка – якорь и змея. Особенно дотошно расспрашивали детей, но и они никаких незнакомцев, обещавших покатать на машине и угостить конфетами,  не видели. Да и как незнакомцу подступиться к Ветрячкам (так зовется деревня) незаметно, если на пять верст окрест ни леса, ни рощи, сплошные поля. И пешего, и машину с юра видит каждый.  Девочка Таня опять говорила про темное облачко из оврага, но узнав, что девочка в тот день никуда со своего двора не уходила, интереса к ее словам не проявили.
Допросив двух ветрячковских мужичков, имевших некогда судимость, милицейские уехали в район.
Деревенского блаженного Антона хватились на следующее утро. Он, исправно пасший частных коров уже тридцать с лишним лет, вдруг не вышел на службу. Пошли к нему в избу, где Антон после смерти матери жил под присмотром мира. В избе никого.
В милиции поначалу сказали, что заявление о пропаже совершеннолетних принимаются после трех дней. Может, пастух решил отдохнуть. Тридцать лет без выходных – шутка ли. Но затем кто-то решил, что пастух  и есть причина пропажи мальчишки.
На этот раз приехали с собакой, большой, свирепой овчаркой. Собака уверенно взяла след  от избы пастуха и прямехонько потянула к овражку. Милицейские довольно переглядывались –  угадали.  Миновав березки, собака начала спускаться в овраг – и вдруг остановилась, уперлась лапами в землю и дальше идти отказалась. Крупная дрожь била ее, она скулила, словно и не овчарка, а безродный щенок.
Уже без собаки обследовали овраг, но ничего не нашли. Постояли у дыры, гадая, откуда взялась, но мысль, что в ней может пропасть мальчишка, не говоря о взрослом пастухе, казалась нелепой.
Наказали смотреть повнимательнее, еще раз напомнили о незнакомце с татуировкой, с тем и уехали.
Спустя два часа завиделась новая машина. То был Колькин отец, Владимир Некипелов, муж дочки Пелагии Самохиной, Валентины.  Сама Валентина отдыхала где-то в Австралии. Владимир Некипелов, в прошлом кандидат физико-математических наук, уже десять лет как ушел из "ящика" и открыл собственное дело. Поначалу торговал компьютерами, а сейчас в городе у него три магазина, ресторан и парк такси. Богатый, а скромный, машина простая, "Нива".
Некипелов спокойно, без криков и ругани, расспросил тещу, поговорил с деревенскими и уехал назад, пообещав вернуться.
В районе он посетил милицию и прокуратуру, а потом побывал уже в прокуратуре областной. Захватил в городе необходимые вещи и обернулся в Ветрячки до полуночи.
Наутро Некипелов ходил по деревне, говорил с каждым – что думают о случившимся. Не обошел и малышей, те хоть и ростом невелики, а глазастые.
Оказалось, что он и награду объявил, сто тысяч рублей. Люди, конечно, засуетились. Каждый лопух обошли кругом трижды. Сто тысяч – большие деньги. Весь район превратился в следопытов. Вдруг что и найдется?
Нашлось в другой деревне, Лопатках. В отдаленной посадке обнаружили полузакопанный труп пятиклассницы, пропавшей весною, но утверждать, что здесь прямая связь с исчезновением Кольки, милиция не бралась. Некипелов же расспрашивал Таню насчет темного облачка. Таня сказала, что несколько раз днем видела, как облачко  выползало из оврага, а один раз проглотило курчонка. Она думает, что это дыхание дракона, спящего под землей. С тех пор она там не гуляет. Боится. Нет, облако не черное, а гораздо темнее.  С корову, только без ног.
Некипелов девочке поверил. Во время работы в "ящике" всякого насмотрелся.
Дыру он обследовал с помощью зонда-телекамеры, что используют спасатели – он и одолжил ее у приятеля из МЧС. Ход, не более блюдца в диаметре, шел сначала вертикально вниз, а через три метра поворачивался под углом в сорок пять градусов к югу.  Дна зонд, а был он восьмиметровый, не достиг.  Собрав снаряжение, Некипелов вернулся в деревеньку.  У Дорониных купил петушка, принес назад в овраг, привязал за лапку к колышку и стал ждать. Наверное, он смотрелся нелепо – с двустволкой наперевес,  смотрящий средь бела дня в прибор ночного видения, но Некипелова мало интересовало чужое мнение, иначе он бы не стал тем, кем стал.
К полудню петушок забилась, захлопал крыльями, пытаясь сорваться с привязи.  Воздух над дырою слегка дрожал, это часто бывает в жару, но в прибор ночного видения ясно различалось амебообразное облачко.  Поднявшись над дырою, оно поползло в сторону несчастного петушка. Секунда, другая, и петушок оцепенел. Оцепенел – и стал исчезать прямо на глазах!
Некипелов выстрелил дуплетом. Серебряный припой, используемый, как дробь, завяз в пустоте, ни одна дробинка не пролетела сквозь невидимую цель.
Словно вздохнул дракон – низко, тяжело,  волна смрада прокатилась по оврагу. В прибор видно было, как облако ползло к дыре – рывками, теряя горячие, яркие капли. Некипелов перезарядил ружье, но облако успело скользнуть в дыру. Когда он подбежал к ней, намереваясь выстрелить вслед, было поздно. Дыра сомкнулась, словно и не было ее никогда.
У колышка объявился петушок – мертвый, опаленный, местами обугленный. От него до места исчезновения облачка Некипелов подобрал две дюжины шариков, очень напоминавших обсидиан.
Ни Кольки, ни пастуха отыскать так и не удалось.
В соседнем районе с поличным был задержан маньяк-педофил, но на время ветрячковских исчезновений у него оказалось неопровержимое алиби.
Дыра в овраге пока не появлялась…

 

Вампир катакомб.

Георге Попеску услышал о вампире в свой первый одесский день. Денщик Ионел, ходивший на Привоз, принес оттуда помимо курицы и вермишели (брали леи плохо) слухи о таинственном ночном убийце, похищавшем людей прямо с  улиц. Их трупы, совершенно обескровленные, находили потом рядом с катакомбами, а, случалось, не находили вовсе. За последний месяц пропало около двадцати человек – и румын, и немцев, и местных полицейских. Сколько пропало гражданских одесситов, никто не считал, но, говорят, тоже изрядно.
Болтовне Ионела капитан не поверил. В комендатуре его предупредили, что не следует без крайней необходимости ходить по ночной Одессе, но причину назвали прозаическую – партизаны. Разубеждать денщика не стал – пусть лучше вечерами сидит дома, следит за порядком, а не шастает в поисках местных красоток.
На следующий день, получив новое назначение, Попеску  уже не знал, смеяться ему или плакать: капитану предложили службу в сигуранце, в спецотряде по расследованию загадочной  гибели военнослужащих.
Сигуранца, румынская сестра гестапо, среди офицеров популярностью не пользовалась, но Попеску выбирать не приходилось. К тому же он все равно оставался за штатом, и таким образом чести не терял. Сигуранце потребовался ученый – медиевист, и она нашла выздоравливающего после ранения пехотного капитана, до войны преподававшего историю в бухарестском лицее. Нашла и вызвала в Одессу. Впрочем, это лучше, чем возвращение на фронт.
Спустя три дня он уже не был в этом уверен. На фронте все ясно – рядом свои, напротив враг, здесь же враг был неведом.
Но само существование врага сомнения не вызывало. Попеску пришлось осматривать новые жертвы – двух полицейских из местного населения. Обоих нашли мертвыми у входа в Аид – так прозвали одну из катакомб почти в самом центре города. На вскрытии определили, что причиной смерти явилась колоссальная кровопотеря – они потеряли практически всю кровь. Но на месте находки следов крови не нашли, не обнаружили крови и на обмундировании, а, главное, не было никаких ран и на самих телах! Особо тщательно рассматривали шею – легендарные вампиры обыкновенно пьют кровь из яремной вены, но и на шее не отыскали никаких проникающих ран. Единственное, что обращало на себя внимание – это множественная сыпь, подобно той, что бывает при краснухе.  Узелки розово-синюшного цвета размером с булавочную головку покрывали большую часть тела каждого полицейского. Подобную сыпь находили и у других жертв, но врач-инфекционист, по настоянию Попеску привлеченный к аутопсии,  затруднялся с диагнозом.
Версию о партизанах, как виновниках гибели людей, пришлось пересмотреть. Если убивали они, то как? Нет, время от времени и партизаны совершали вылазки, но их почерк был прост – пуля, граната или нож.
К тому же – вот еще загадка – при убитых оставались и документы, и деньги,  и, главное, оружие. Партизаны его взяли бы непременно.
В сигуранце служили люди, в глубине души остававшиеся суеверными крестьянами, и потому они только утвердились во мнении, что все случившееся – дело вампира, а уж зубами он впивается в жертву, или чем еще – не суть важно. Еще больше людей, не допущенных к расследованию, передавали друг другу леденящие кровь подробности – о двух ранках на шее каждого убитого, об огромном черном нетопыре, якобы неоднократно виденном в лунные одесские ночи, о том, что катакомбы под городом имеют выход чуть ли не в каждый подвал, и потому никто не может чувствовать себя в безопасности даже дома. Серебро стремительно повысилось в цене и стало дороже золота – всяк хотел повесить не шею серебряную цепь, распятие, амулет.  Особым шиком считалось иметь обойму серебряных пуль, кому же серебро было не по средствам, наполняли фляги святою водой и жевали чеснок.
Полковник Садовяну, заместитель одесского управления сигуранцы, прямо спросил Попеску, насколько обоснованы слухи о вампире и что, по мнению науки, следует предпринять в данном случае.
Капитан доложил, что пока делать выводы рано. Не исключено, что в городе эпидемия неизвестной болезни,  противник мог применить особое бактериологическое оружие. Другая версия – яд, солдат могли отравить в расплодившихся в последнее время кабаках.  И, наконец, возможно, орудовал маньяк.
Следует ли понимать капитана Попеску так, что он начисто отвергает существование вампира, осведомился Садовяну.
Нет. Он, Попеску, совершенно уверен, что вампиры существовали, и, быть может, существуют поныне, но вампир не есть сверхъестественное существо, а лишь определенный подвид человека, наделенный особыми свойствами. Поймать его возможно, но для этого потребуются люди и время. Много людей и много времени.
А пока следует ужесточить меры предосторожности.
Ужесточать меры сигуранца умела.  Комендантский час начинался еще до захода солнца а заканчивался после восхода. Передвигаться в ночное время своим разрешалось группой не менее пяти человек, при малейшей угрозе нападения следовало открывать огонь на поражение. Во всех домах, где были расквартированы солдаты союзников, следовало осмотреть подвальные помещения. Пообещали и пряник – за сведения о злоумышленниках, скрывающихся в катакомбах, как и о сведениях о самих катакомбах назначили вознаграждение.
Катакомбы были головной болью сигуранцы. Никакой схемы найти не удалось – либо ее уничтожили при отступлении русские, либо ее не существовало вовсе. Внизу, под землей, могло происходить все, что угодно.  И это порождало неуверенность.
Некоторый толк от распоряжений был – в казино «Беруинца» отыскали вход в подземелье, а в нем – десятки бочонков крепкой виноградной водки, война войной, а контрабанда контрабандой. Задержали и несколько уголовников, промышлявших на ночных улицах Одессы. Партизаны затаились. Впрочем, сигуранца не церемонилась: каждый, задержанный во время комендантского часа, объявлялся партизаном.
Около недели вампир выжидал. Затем нанес удар – у Аида нашли трех румынских пехотинцев, отдыхавших в городе после выписки из госпиталя. Все та же картина – сыпь по телу, полное обескровливание и отсутствие  свежих ран.
Капитан Попеску предложил спуститься вниз, в катакомбы.  Садовяну обещал подумать. Обычно решительный полковник отчего-то не был в восторге от идеи. Это утвердило Попеску в худших подозрениях.
Капитан считал, что вампиризм – своего рода игра природы и случается от воздействия на человека, возможно, еще во время пребывания в утробе, каких-то пока неизвестных природных факторов. И потому упоминания о вампирах встречаются в одних местностях чаще, в других редко, а в третьих явление вампиризма совершенно неведомо.
Так вот, по мнению капитана вампир был не местным. Они привели его с собой из Румынии! Днем он солдат, офицер, кто угодно, а ночью…
Через день жертвою стали двое немецких военнослужащих.  Нужно было что-то предпринимать, чтобы не выглядеть в глазах союзников слабодушными неумехами.
Облаву провели с размахом – около тридцати солдат  спустились в Аид, а всего – обследовали более двадцати входов одновременно  – задействовали два батальона. Никогда Попеску не видел более бестолковой операции. Шли, словно на прогулку – близость товарищей и ясный день придали храбрости даже малодушным. Но стоило углубиться на несколько десятков шагов, как веселье исчезло. К тому же выяснилось, что выданные электрические фонарики угасают на глазах. Факелы зажигать боялись из-за возможной встречи с рудничным газом, и потому волей-неволей пришлось повернуть назад. У них потерь не было, но вот в других отрядах из подземелья не вернулось несколько человек. Вряд ли виноват был вампир – в наступившей после темноты панике (а фонарики погасли практически у всех) кто-то начал стрельбу, ему ответили, и, если бы не решительный приказ отступать, потери грозили стать просто катастрофическими.
Все, разумеется, списали на партизан, сообщив, что в результате операции было разгромлено вражеское подполье.
Но союзников подобный результат не устроил. Они решили самостоятельно провести вылазку в Аид, и полковнику Садовяну лишь с трудом удалось убедить союзников взять в отряд Попеску.
Что немцы  люди основательные, было ясно с первого взгляда. В свой отряд, всего семь человек, они отрядили опытных горняков и даже одного спелеолога. Вооружились шахтерскими лампочками, взяли по два фонаря на каждого с запасом свежих батарей, морские факелы – те, что горят и намоченные, взяли и специальное снаряжение – крючья, веревки, маркеры стен. И оделись, словно трубочисты, во все черное, лишь вместо цилиндров надели черные вязаные шапочки, оставляющие открытым только глаза и рот.
Идти в катакомбы решили не днем, а ночью, резонно рассудив, что под землею все равно темно, но поскольку неведомый враг проявлял активность в темное время суток, то и искать его нужно тогда же.
Попеску немцы приняли. Румынский «специалист по вампирам» им не требовался, но нашивки за ранение, а, главное, «Железный крест», отличие, которого румыны удостаивались исключительно редко, заставляли смотреть на капитана с уважением.
Оценив обмундирование союзников, Попеску попросил себе такое же. Удобно, а удобство не прихоть, в сложных ситуациях неудобное обмундирование и скверное снаряжение часто мешают жизни.
Вечером провели инструктаж, подробный, повторяя вновь и вновь возможные действия в ответ на нападение противника, согласуя взаимодействие в критических ситуациях заранее. Это вам не бухаресткий гамбит.
Попеску дали вежливо понять: его дело советовать. Если спросят. Вперед не рваться, но и не отставать. Не стрелять, не будучи абсолютно уверенным, что перед ним враг.
К полуночи фургон с отрядом подъехал к Аиду. Дюжина немецких военных уже были там, наблюдая за черным провалом.
Ничего необычного, доложил лейтенант. Все тихо.
Сейчас, ночью, вход в катакомбу едва различался в свете полумесяца и люди, одетые целиком в черные одежды, растворялись во тьме. Попеску шел предпоследним, цепочку замыкал сержант, до войны проработавший несколько лет на строительстве берлинского метрополитена. 
Фонари включили только внутри, и свет их показался особенно ярким. Первые метры, знакомые Попеску, прошли неторопливо, приноравливаясь к рельефу бывшей каменоломни.
Кошмар начался, когда они миновали развилку.  Выбрав левое ответвление, отряд вступил в низкий длинный ход. И здесь им пришлось идти осторожно, поскольку  всюду лежали трупы – мумифицированные трупы полицейских и солдат, лишь однажды они увидели труп женщины.
Попеску насчитал одиннадцать тел. Он был потрясен – но немцы шли вперед, нервы у них были покрепче. Или просто привыкли.
Ход расширился и они смогли выпрямиться.  Облегчения это не принесло, Попеску ощущал гнет нависшей породы почти физически. Но вдруг впереди забрезжил свет, и он невольно устремился к нему. Сержант, что шел сзади, удержал и жестом приказал не трогаться с места. Действительно, это никак не могло быть естественным светом, кругом же ночь.
Свет был голубоватым, что и обмануло Попеску поначалу, но затем, приблизившись еще на несколько шагов, стало видно что он слишком голубой для дневного света.
Внезапно слабость нахлынула на Попеску. Он прилагал все усилия, чтобы остаться на ногах, но не сумел и мягко упал, пистолет  и фонарь вывалились из рук. Остальные если и продержались дольше, то лишь на несколько секунд. Кто-то успел дать очередь из автомата, но куда, в кого стреляли, Попеску не знал. Даже язык не повиновался капитану, он мог только дышать.
Несколько минут тишины сменились тихим, едва слышным шипением. Свет усилился.  Внезапно раздался стон, глухой, отчаянный. И опять несколько минут тишины. Вновь стон. Семь раз Попеску слышал стон и понимал – это умирает человек. Но отчего, по какой причине? Любопытство боролось со страхом.
Наконец Попеску увидел перед собой светящуюся массу, напоминавшую более всего губку, но губку огромную. Сплошным ковром ползла она по пещере, подбираясь ближе и ближе к Попеску. Он зажмурился.
Словно муравьи, тысячи муравьев бежали по нему, по пути покусывая кожу, но покусывали совсем не мучительно, было, скорее, приятно, перестала даже ныть старая рана, с болью от которой он уже смирился. Если это смерть, то смерть приятная.
Укусов становилось меньше и меньше. Когда Попеску решился открыть глаза, он увидел только свет от непогашенных фонарей.
Постепенно он смог овладеть собой настолько, что встал на колено, чуть позже даже поднялся во весь рост.
Рядом едва шевелился немецкий сержант. Остальные же лежали недвижно. Самого короткого осмотра было довольно, чтобы понять – шестеро из семи мертвы, а последний, сержант, очень слаб.
Он и сам едва держался и потом не мог понять, как ему хватило сил не только выползти из пещеры, но и вытащить на себе сержанта. Сознание он потерял только снаружи, у входа в Аид.
Очнулся Попеску через сутки. Стоящему у койки Садовяну он дал полный отчет о происшедшем в пещере и свою оценку случившегося. По его мнению  в катакомбах обитает некое существо, возможно, дальний родственник морской губки. Существо это хищное. Парализуя неведомым образом жертву, оно высасывает из нее кровь. Существо способно перемещаться и, когда голодно, прокрадывается к выходу из каменоломни, где подстерегает добычу.  Трупы в самой пещере наводят на мысль, что  существо способно заманивать свои жертвы внутрь.
Откуда взялось существо, он не знает. Могло придти из моря – катакомбы сообщаются с ним. Могло придти из глубин земли. Могло быть выведено русскими биологами в результате экспериментов. Не знает он, одиноко ли это существо, или их несколько, растет ли оно, и если растет, то как быстро. Он считает, что нужно запретить дальнейшее обследование катакомб до более благоприятного времени – потом, после войны можно будет заняться ими всерьез. Сейчас же лучше заложить ходы, замуровать, привлекая  для этого местное население, разъясняя ему всю опасность подземелий.
Рекомендации Попеску выполнили отчасти – замуровали, завалили при помощи взрывов известные входы, но представили это как борьбу с партизанами. Партизаны же наносили жестокие удары оккупантам и скрывались неведомо куда.
Вскоре Красная Армия перешла в наступление на всех фронтах, и потери румын и их союзников стали исчисляться десятками и сотнями тысяч. Им стало не до подземного вампира – Великая Транснистрия стремительно съеживалась, теряя завоеванные земли с поразительной быстротой.
За участие в операции и за спасение сержанта капитан Георге Попеску успел получить дубовые листья к своему кресту. После войны до пятьдесят третьего года он находился в плену, работал на восстановлении советских городов. По возвращении из плена жил в Бухаресте,   одно время преподавал в университете, дважды, в шестьдесят девятом и семьдесят первом году приезжал в Советский Союз.
Во время свержения Чаушеску пропал без вести.

 

Те, кто рядом

1
Январь одна тысяча девятьсот двадцатого года, Москва. Жесточайший голод, пайки лояльных к новой власти граждан строго нормируются, прочим приходится выживать собственным разумением. Во все стороны посылаются продотряды, которые по седьмому разу пытаются взять зерно у селян. Окна РОСТа призывают: "Крестьянин! Хлеб отдавать спеши без воя! // Иначе простишься с дурной головою!". Лица, самовольно пытающиеся привести продовольствие в город, объявлены мешочниками, продукты у них конфискуются на месте. Чекисты ищут следы четырех хлебных эшелонов, посланных в октябре и ноябре в Москву из южных губерний. Известно, что они благополучно достигли города, но хлеба ни красноармейцы, ни лояльные трудящиеся и служащие не получили. Александр Алехин, будущий чемпион мира по шахматам, а сейчас следователь ВЧК, допросив поездные бригады и сопровождавших их красноармейцев, узнает следующее: по прибытии эшелонов в Москву все они получали распоряжение перевести зерно на склады при железной дороге, прежде принадлежащие миллионеру-мукомолу Хутченко, для создания резерва продовольствия к весеннему наступлению Красной Армии. Разумеется, распоряжение было беспрекословно исполнено. Лицо, отдававшее подобное распоряжение, все описывали одинаково – высокий, худой, без особых примет. Предъявлял соответственно оформленный мандат.
Когда Александр Алехин с отрядом красноармейцев посетил склады Хутченко, то увидел полное безлюдье и запустение некогда бойкого места. Амбары стояли закрытые и заколоченные без охраны, подъездные пути замело снегом. По документам, найденным в пустой конторе, следовало, что последнее зерно со складов было изъято еще весною девятнадцатого года, после чего склад объявили закрытым, а служащих распустили.
Войдя в амбары, Алехин вместе с красноармейцами застали там горы зерна и огромных крыс, во множестве населявших покинутые людьми места. Большая часть зерна была безвозвратно попорчена.
Алехин отметил тот странный факт, что за долгие месяцы никто из жителей Москвы не проник на склады, что, с учетом полного отсутствия охраны, представлялось невероятным. Обыватели, живущие рядом, считали склады Хутченко местом страшным и нечистым, особенно после того, как там исчезла шайка известного бандита Кухаря.

2
Октябрь одна тысяча девятьсот тридцать третьего года, Центрально-Черноземная область,  село Ольховатка. На бутыркинский элеватор свезены тысячи тонн зерна,  но его пожирают крысы, расплодившиеся в неимоверном количестве.  По запросу первого секретаря райкома из располагавшейся поблизости воинской части доставлены отравляющие вещества с целью проведения дератизации (очищения от крыс) элеватора.
Накануне условленной даты к начальнику элеватора обращается человек, представившийся командиром особого химического отряда. По его распоряжению все отравляющие вещества (четыре баллона со сжиженным газом) грузятся на подводу  и вывозятся за пределы  элеватора, на берег реки Черная Калитва, где и топятся. Объяснение командира:  из-за ошибки был доставлен иной газ, смертельно опасный для людей, но безвредный для крыс. Командир оставляет приказ, солидную бумагу со множеством печатей.
День спустя на элеватор приходят красноармейцы химвзвода, чтобы провести дератизацию. Слова начальника элеватора о том, что баллоны с газом покоятся на дне реки Черная Калитва  встречены с ужасом. Моментально объявляется чрезвычайное положение, жители прилегающих к реке улиц эвакуированы. Лишь благодаря четким и слаженным действиям красноармейцев удалось извлечь баллоны почти неповрежденными и предотвратить катастрофу (случился частичный замор рыбы на протяжении пятнадцати километров Черной Калитвы, но Дон не пострадал).
Последующее расследование показало, что никакой командир приказа утопить отравляющие вещества не получал, не передавал и не исполнял. Бумага, которую в свое оправдание предъявил начальник элеватора, оказалась обложкой журнала. Данный факт был расценен как злостное вредительство. В связи с высоким риском для населения дератизацию бутыркинского элеватора, как и других элеваторов ЦЧО силами химических войск решено впредь не проводить. Существенная часть собранного зерна ушла в утробы крыс.

3
Сентябрь одна тысяча девятьсот пятьдесят шестого года, Казахстан, поселок Комсомольский, один из десятков и сотен, возникших на целинных землях. Убран урожай, но железная дорога подойдет к поселку только через два года – просчет планирования. Дороги же прочие исключительно грунтовые, ими до ближайшего элеватора не менее двухсот километров в один конец – при том, что автомобилей на ходу всего восемь, и, чтобы перевести урожай, нужно будет сделать не один десяток рейсов, на что нет ни  запчастей, ни горючего. Комсомольцы принимают решение – идти целиной напрямик к узкоколейке, до которой шестьдесят километров по карте (на самом деле карта обманывала, и до железной дороги было сто двадцать километров). Смешанная колонна, состоящая из грузовиков и тракторов с прицепами, доверху наполненных зерном, а также пеших комсомольцев утром семнадцатого октября отправилась в путь, рассчитывая к вечеру достичь узкоколейки.  Шли ходом малым, в среднем за час преодолевали четыре-пять километров, но к полудню темп упал вдвое, а мелкие поломки грозили полной остановкой каравана.
К радости и облегчению на закате они вышли на возводящийся ссыпной пункт. Как объяснили трое работников, его строят, чтобы целинники поселков "Комсомольский", "Молодежный" и "Им. Ворошилова" могли оставить здесь выращенный урожай, а позже, когда подведут узкоколейку, зерно переправят на элеватор. Приняли работники зерно по комсомольски, без лишних формальностей, записав в бумагу то количество, которое указали целинники.
Только в феврале от вышестоящих органов пришел запрос, куда, собственно, делось зерно, выращенное в "Комсомольском". О временном ссыпном пункте в этих органах никто не знал. Николай О. И Валентина Г. на лыжах отправились по осеннему маршруту, но не вернулись. Посчитали, что они погибли во время бурана, особенно жестокого в Казахстане в это время года.
От местных жителей-кочевников целинники узнали, что там, в сорока верстах, находится мертвый город, который казахи предпочитают обходить стороной. По данным же областных властей в указанном месте еще в дореволюционное время пытались обустроиться переселенцы – "столыпинцы", крестьяне, польстившиеся на призывы царского правительства. Место считалось неблагополучным по чуме, и в радиусе тридцати километров было запрещено селиться и разрабатывать угодья.
Весной, по окончании сева, туда был снаряжен специальный отряд, обнаруживший развалины жилья "столыпинских" переселенцев и несметные полчища крыс. Дело оставили без последствий, поскольку по всему Казахстану сгнили и пропали сотни тысяч пудов выращенного, убранного но не вывезенного из-за отсутствия дорог и транспорта урожая.

4
Эти случаи приведены в книге Николая Блейка "Потаенная раса", вышедшей в феврале 2003 года. Любопытна история ее написания. Николас Блейк – бывший советский гражданин Николай Чернов, окончивший в 1973 году исторический факультет Московского государственного университета, но затем по ряду соображений, прежде всего из-за стесненного материального положения, подавшийся в море. В 1982 году он "выбрал свободу", бежав с борта рыболовецкого траулера в одном из канадский портов.
Свобода на пользу Чернову-Блейку не пошла – спустя три года он арестован по обвинению в убийстве и приговорен к сорока девяти годам тюремного заключения. Сам Блейк все обвинения в свой адрес категорически отрицает. История в его изложении такова: он работал механиком-мотористом на судне "Лотта", приписанного к Портленду, городу на атлантическом побережье США. Судно, старое, довоенной постройки, водоизмещением восемьсот тонн, занималось без особого успеха каботажными перевозками. Девятого июня  1985 года, когда "Лотта" стояла на рейде Ошен–Вью, экономя на заходе в порт, двое матросов сошли на берег – их забрал проплывавший мимо катер. На борту оставались капитан, он же судовладелец Хеллер и сам Блейк. К вечеру капитан приказал спустить на воду шлюпку и отправиться на берег. На вопрос Блейка, на кого же останется корабль, капитан ответил, что это не его дело, но позднее добавил, что с берега вернулся один из матросов (в то время Блейк занимался профилактическим ремонтом двигателя и не мог видеть момента возвращения).
Блейк выполнил приказание. Когда шлюпка подошла к берегу, капитан первым спрыгнул на пляж и, не говоря ни слова, скрылся в прибрежных зарослях. Недоумевающий Блейк какое-то время звал его, а затем решил вернуться на "Лотту", так как не был уверен, что там действительно есть матрос, да и делать ему в Ошен-Вью было нечего – капитан задолжал жалование команде за шесть недель.
Когда он направился к судну, оно на его глазах заполыхало. Горела "Лотта" необыкновенно быстро, к тому же на ней был груз – сорок тонн селитры. Блейк не сделал и половины пути, когда раздался взрыв. Судно быстро ушло на дно. Блейк покружил над затонувшей "Лоттой", надеясь подобрать матроса, но не нашел, к тому же наступила ночь.
Сотрудники береговой охраны сочувственно выслушали рассказ Блейка – и передала его в руки полиции. Спустя сутки ему было предъявлено обвинение в убийстве капитана Хеллера.
Выяснилось, что за месяц до гибели судна Хеллер перезаключил договор страхования на максимально возможную для данного класса судов сумму. Водолазы, опустившиеся на дно (глубина достигала ста двадцати футов) обнаружили признаки поджога. И еще они нашли обгоревшее тело, по зубной формуле в нем был опознан капитан Хеллер.
Прокурор в обвинительной речи заявил, что Хеллер совместно с Блейком подготовили взрыв судна с целью получить страховку, но в последний момент повздорили, и Блейк во время ссоры убил капитана и поджег судно, чтобы замести следы. Блейк же заявлял о полной своей невиновности, упирая на то, что он лично доставил капитана Хеллера на берег и, следовательно, найденный труп не имеет к капитану никакого отношения.
Адвокат настаивал на невменяемости подзащитного.
Во время процесса обнаружился неожиданный свидетель, Джон Гарфилд, который фотографировал свое купающееся в волнах океана семейство и в кадр попала шлюпка, на которой Блейк шел к берегу.
Эксперты рассматривали фотографии, применяя самые современные в те годы способы улучшения качества снимков. Вывод был удивительным как для защиты, так и для обвинения – часть шлюпки заполняла копошащаяся серая масса, в которой, после всех технический ухищрений, можно было распознать сотни крыс! По достижении берега крысы эти устремились в заросли, и было видно, как растерянный Блейк смотрит им вслед.
Тем не менее Блейка признали вменяемым, и суд вынес обвинительный приговор – Америке не нужны русские эмигранты, замешанные в темных и страшных историях с трупами.

5
В тюрьме Блейк много размышлял над случившимся, изучал литературу и пришел к выводу, что крысы подвергли его гипнозу, отчего он и принял их за капитана Хеллера. Более того, Блейк заявляет, что крысы давно образовали параллельную человеческой разумную расу и заселяют землю, эксплуатируя представителей Homo Sapiens.
По мнению Блейка, подобно тому, как среди многочисленных приматов – шимпанзе, орангутангов и прочих существует и доминирует человек разумный, так и среди множества видов крыс – черной (корабельной), серой (норвежской, пасюка), индийской и прочих имеется особый вид разумной крысы, Rattus Sapiens. Эти крысы обладают незаурядным интеллектом, но, помимо того, способны организовываться в мета-организм наподобие муравьев или пчел. С древних времен крысам приписываются сверхъестественные способности, одна из которых – принимать человеческий облик, другая – подчинять себе человеческое сознание. Блейк считает, что первая вытекает из второй: крыса не принимает человеческий облик физически, но заставляет человека видеть в себе собрата. Он приводит множество примеров целенаправленного гипноза отдельных личностей и групп людей крысиным сообществом-метаорганизмом.
В своей книге Блейк утверждает, что борьба с разумными крысами ведется довольно давно, но по силу она лишь людям особенным, наделенным ментальной мощью, превосходящей мощь обыкновенного человека. Люди эти, "крысоловы", деятельность свою не афишируют, помимо прочего из опасения, что в противном случае жизнь их будет в опасности: крысы либо сами расправятся с ними, либо натравят подвластных своей воле людей. Блейк пишет, что убийцы Леннона, Мартина Лютера Кинга, были люди, зомбированные крысами, к ним он относит и террористов Аль-Каиды, штаб-квартира которой находилась в подземных сооружениях в горах Афганистана. Крысы являются властителями подземелий, именно поэтому лидерам террористов часто удается исчезать из совершенно безвыходных ситуаций.
Зачем крысам провоцировать человеческие конфликты? Чтобы не допустить гегемонию человеческой расы. С точки зрения крыс ее следует постоянно обескровливать в войнах. И, напротив, общеизвестный факт, что во время войн и голода резко возрастает численность крысиного племени.
Следовательно, любая эскалация конфликта в любом регионе мира есть действие, направляемое параллельной расой – разумными крысами, Rattus Sapiens. Так, по крайней мере, думает наш соотечественник Николас Блейк.

 

Жизнь вокруг нас

1
Учителем Николай Бредихин считал Тимирязева. Прочитанная в ранней юности «Жизнь растений» предопределила судьбу Бредихина – в 1910 году он поступил в московский университет, где преподавал Тимирязев. Академик на следующий год подал в отставку в знак протеста против ущемления прав студентов, но его идея о том, что жизнь на Земле есть результат солнечного света, прочно поселилась в голове Бредихина.
Почему только на Земле? Он считал, что и остальные планеты Солнечной системы также  не безжизненны, но позднее Бредихина осенило – нельзя ограничиваться планетами!  Жизнь может существовать в эфире, в межпланетном пространстве! Солнечных лучей там предостаточно. Вещественная, материальная основа? Известно, что в пространстве есть материя неживая, метеориты, они и служат основой для построения материи живой.
По мнению Бредихина, эфирные существа – растения эфемерны, плотность их в сотни, а, быть может и в тысячи раз меньше плотности воды. Формой они напоминают лист, идеальную ловушку для солнечных лучей, только еще тоньше: отсутствие ветра и сил тяготения позволяет избавиться от прочного каркаса.  Размеры «листьев» могут быть  от нескольких миллиметров до нескольких метров. Цвет предположительно черный – чтобы полнее поглощать падающие лучи. «Листья» дрейфуют по эллиптическим орбитам вокруг Солнца, активно размножаясь в перигелии и замирая в апогелии. Но, рассуждал дальше Бредихин, если в эфире существует флора, то непременно существует и фауна. Эфирные травоядные рыщут по межпланетным просторам в поисках пропитания, и потому уцелеть легче планктону, состоящему из мириадов микроскопических листиков, чем гигантским растениям. Впрочем, в эфире, как и на Земле, царит разнообразие, и травоядные представлены «инфузориями, кроликами,  слонами».    Но напрашивается следующее –  если существуют травоядные, должны существовать и хищники! Они активно перемещаются в пространстве, преодолевают огромные расстояния, охотясь за травоядными существами.
Какая сила движет травоядных и хищников в пространстве? Давление света! Исследования профессора Лебедева доказали, что солнечный ветер столь же могуч, сколь и ветер обыкновенный, особенно на внутренних орбитах. Следовательно, и хищники, и травоядные должны иметь крылья-паруса, чтобы ловить в них потоки солнечного света. Также они используют притяжение планет для изменения  орбит  – сложив крылья и превратившись в обтекаемое для лучей тело, они, обогнув ту или иную планету, поворачивают назад, вспять, против ветра.
Еженощно в небе можно видеть падающие звезды, метеоры. Они бесследно сгорают в атмосфере. Считается, что это – небольшие камешки, неспособные из-за малых размеров достичь поверхности Земли. Но, возможно, это еще и трупы умерших небесных животных или растений?
В 1914 году Бредихин издал труд «Жизнь в эфире», в котором подробно изложил свои умозаключения.
Академическая общественность на труд отреагировала вяло. Быть может, виновато время – брошюра в сорок страниц вышла из типографии 15 (28) июля 1914 года, в день убийства австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда. Известен отзыв профессора Куртницкого, в котором он называет предположения Бредихина остроумной гипотезой, но не более того.
Бредихин погиб от голода в Петрограде 1918 года.

2
О гипотезе Бредихина вспомнили в конце пятидесятых годов, когда полеты в космос начали становиться реальностью. Не столкнется ли космический аппарат с блуждающим небесным существом?
При исследовании межзвездных пространств методами радиоастрономии и спектроскопии обнаружены скопления органической материи в так называемых «пылевых туманностях», что, несомненно, подтверждает возможность существования космической жизни в принципе.
Первые спутники летали свободно, не встречая помех, а первые космонавты, сколько не смотрели в иллюминаторы, никакого присутствия космической жизни не находили.
И неудивительно: разглядеть в космосе несущийся встречным курсом объект пусть даже метровой величины труднее, чем увидеть пролетающую в версте  пулю. Другое дело, если бы объекты двигались по орбите космического корабля, но к чему гипотетическим существам кружить над Землею на низких орбитах? Если теория Бредихина верна, то плотность космических существ должна быть весьма и весьма небольшой, а при этом даже ничтожные остатки атмосферы будут тормозить полет. Эфемерность делает гипотетические существа невидимыми для локаторов.
Когда началась эпоха межпланетных полетов, стали происходить вещи довольно странные. Космонавты слышали некие стуки  снаружи,  порой перед иллюминаторами появлялись загадочные предметы, приборы неожиданно выходили из строя, отключались антенны, мутнели иллюминаторы и объективы.   
Солнечные батареи, рассчитанные на годы, иссякали через месяцы, а то и через  дни полета.
На съемных ловушках, установленных на внешней поверхности станции «Скайлэб», были обнаружены следы органики.
В ходе выполнения программы «Аполлон» зафиксировано двадцать шесть «серьезных проблем, вызванных воздействием неизвестных внешних факторов».  Имеются сообщения, которые официальными лицами НАСА не подтверждаются, но и не опровергаются: во время лунной миссии «Аполлона – 11» остававшийся на селеноцентрической орбите астронавт Колинз наблюдал в иллюминатор как с ним сближался неопознанный летающий объект овоидной формы. Приблизившись на расстояние около тридцати футов овоид некоторое время сопровождал «Аполлон», после чего, совершив маневр расхождения, скрылся из виду.  Вокруг овоида астронавт видел радужную пленку, которая могла быть теми самыми «солнечными крыльями»,  о которых писал Бредихин.
26 ноября 2003 года на космонавты на борту МКС услышали звук удара о внешнюю обшивку станции. Вскоре начало снижаться давление воздуха. Несколько недель понадобилось на установление причины – повреждения внешней изоляции иллюминатора.
9 февраля 2004 года от МКС отделился неопознанный летающий объект. Его заметил Фоул через иллюминатор модуля «Звезда». Объект размером около фута  неторопливо удалился в глубины пространства.
Был это кусок изоляции, инородный предмет, по небрежности попавший в космос? Или же это проявили себя существа, предсказанные нашим соотечественником девяносто лет назад? В любом случае, прежде чем осуществлять пилотируемый полет на Марс, следует учесть и эту, казалось бы невероятную возможность – нападение на корабль «космических хищников».

 

Тайна “Товарища Троцкого».

Летом 1924 года шхуна «Товарищ Троцкий», арендованная каспийским отделением Экспедиции Подводных Работ Особого Назначения (ЭПРОН)  встала на траверз Куринского Камня.
Здесь, в трех милях от острова, на глубине тридцати метров лежал затонувший пароход  «Князь Барятинский». Затонул он во время знаменитого апрельского шторма 1920 года. Молодое советское государство крайне нуждалось в восстановлении каспийского судоходства. За время революции и гражданской войны многие суда были либо потоплены, либо угнаны в соседний Иран. Поднять затонувшие пароходы, отремонтировать их, ввести в строй  и было основной задачей ЭПРОНа. Но в случае с «Князем Барятинским» дело обстояло несколько иначе – на нем, согласно имевшимся сведениям, находилась казна мусаватистского правительства и активы бакинских банков. По крайней мере, так утверждали члены «правительства в изгнании» в ответ на обвинения в коррупции и казнокрадстве – мол, все, чем располагали власти, было погружено на пароход «Князь Барятинский» для эвакуации, но   бушующая стихия потопила корабль, а с ним и весь груз.
А груз был не маленький. По сведениям ответственных органов, на борту «Барятинский» находилось не менее тридцати тонн золота, а также крупные суммы в валюте. Неудивительно. Баку – крупный промышленный город, а за время буржуазного правления деловая жизнь его расцвела, что и привело к аккумуляции изрядных средств.
Эти тридцать тонн следовало найти, поднять с морского дна и доставить в сохранности на берег.
Первый же спуск водолаза, Владимира Козмодемьянского, подтвердил – под ними действительно «Князь Барятинский»! Предположения, основанные на сборе агентурных данных, долгие дни воздушной разведки (был задействован аэроплан «Ньюпор»), наконец, упорная работа с магнитометрам воплотились в результат.
Теперь следовало узнать, есть ли на борту затонувшего судна груз, и если есть, то какой. Для этого требовалось подготовить водолазный колокол и прочее снаряжение, позволяющее работать на морском дне. Как не торопились, до вечера успели завершить лишь подготовительные работы, и потому дальнейшее решили перенести на утро: оборудование было слишком ценным, чтобы работать с ним усталыми и впотьмах. Начальник экспедиции Маргер Калиньш приказал прекратить работы.
Наутро выяснилось, что водолаз, спускавшийся накануне,  заболел. Обычно бодрый и веселый, сегодня Владимир Козмодемьянский чувствовал необычайную слабость во всем теле и почти необоримую сонливость. Он бормотал что-то про рой светлячков, и никак не мог надеть тяжелый водолазный шлем. Кессонную болезнь, бич подводников,  недуг напоминал слабо, однако Козмодемьянского поместили в декомпрессионную камеру и стали наблюдать за ним.
Тем временем три других водолаза начали готовиться к погружению. В отличие от горячечного вчерашнего дня, на этот раз все делали строго по инструкции, и потому пробыли на дне совсем немного: без колокола львиная доля времени уходила на медленный подъем – чтобы азот, насытивший под давлением кровь, не вскипел и не закупорил кровеносные сосуды. Все-таки им удалось найти путь к трюму, хотя «Князь Барятинский» лежал на боку, и работать на наклонной палубе было чрезвычайно сложно. Облегчало работу лишь то, что корабль, несмотря на более чем трехлетнее пребывание  в теплом море, почти не оброс водорослями и разной морской живностью. Даже рыба, которой кишело море, старалась держаться подальше от затонувшего парохода.
Поднявшись, водолазы доложили обо всем Маргеру Калиньшу и упомянули о «рое светлячков» - тот поднялся из трюма. Вероятно, какие-то микроскопические водяные рачки, обладающие способностью к фосфоресценции – подобное часто встречается в южных морях.
Тем временем механики завершали подготовку колокола к спуску. Казалось, работы пойдут точно по плану, но непредвиденные обстоятельства, часто встречающиеся и на суше, на море порой просто властвовали над судьбой. Здесь они проявились странной болезнью Козмодемьянского. Несмотря на пребывание в камере декомпрессии, ему не стало лучше, напротив, болезнь развивалась, и стало очевидно, что болезнь эта не имеет ничего общего с кессонной. Стравив давление в камере до нормального,  к нему допустили судового врача Петра Хижина. Тот констатировал: у водолаза стремительно размягчались кости! Они приобрели свойства хрящей, гнулись, но не ломались.  При этом на боль Владимир Козмодемьянский совершенно не жаловался, напротив, он пребывал в состоянии, схожем с опийными грезами: блаженно улыбался, тихо смеялся, отгородившись от действительности завесой полусна. Размягчаться начали кости черепа, ноги совершенно не держали Козмодемьянского, и даже руки водолаза начинали изгибаться под собственной тяжестью. Отправить больного на берег не было никакой возможности – в ближайших селениях все равно ему бы не оказали никакой помощи, а идти в Баку, оставив тридцать тонн золота на морском дне «Товарищ Троцкий» не мог. 
По предложению доктора Хижина водолаза поместили в большую брезентовую ванну, наполненную забортной водой. Здесь тяжесть уравновесилась архимедовой силой, и деформации тела прекратились, водолаз забылся странным эйфорическим сном.
Но тут и остальные, спускавшиеся под воду, начали жаловаться на слабость и усталость. Предчувствуя недоброе, их тоже поместили в камеру декомпрессии, но увы – симптомы размягчения костей проявились и у них, причем развитие процесса шло значительно быстрее, чем у Козмодемьянского – уже через три часа они могли только лежать. По счастью, и у новых больных вместо боли наблюдалась тихая эйфория.
Когда же вернулись к Козмодемьянскому, то увидели – тело водолаза превратилось в полупрозрачную студенистую массу!
Хижин решил, что водолазы стали жертвой неизвестной инфекции, возбудитель которой обитал в морских глубинах. Но возможна ли передача инфекции от человека к человеку?
Он предложил направить «Троцкого» в порт – все равно без водолазов подъемные работы стали невозможными.  Начальник экспедиции же хотел дождаться вспомогательного судна, которое должно было придти со дня на день.  Попытки команды бежать на берег были пресечены самым революционным образом. Вероятно, это и спасло прибрежные селения – к утру признаки чудовищной болезни появились у всех, бывших на борту «Троцкого».
Болезнь оказалась заразной!
Доктор Хижин, пока еще мог держать перо, описал историю развития эпидемии, поместил ее в бутылку, приписав, что вскрыть бутылку нужно лишь с соблюдением всех мер предосторожности.
Когда два дня спустя вспомогательное судно «Федор Раскольников» прибыло на место, на борту «Троцкого» не было не единой живой души, лишь разбросанная по палубе одежда, измазанная зловонной слизью, свидетельствовала о том, что прежде здесь были люди.
Спуск под воду был осуществлен лишь год спустя. Никакого золота на борту затонувшего «Барятинского» не оказалось.
Судьба экипажа «Троцкого» осталась неизвестной. Возможно, они пали жертвой таинственной смертельной болезни. Другие считают, что золото все-таки было, и его подняли белогвардейские эмигранты, убив конкурентов из «ЭПРОНа» и сочинив небывальщину для легковерных. В подтверждение своей версии они указывают,  что почерк, которым написана «рукопись Хижина» разительно отличается от остальных документов, написанных доктором.
Впрочем, возможно, что почерк изменился вместе с состоянием больного доктора…



Охотник за вурдалаками

Судьба Яна определилась в двенадцать лет. Именно тогда он узнал, что вурдалаки не вымысел нянек, а существуют на самом деле.
Ян рос и воспитывался в “Дубраве”, украинском имении своего отца, коронного кравчего Польши Юзефа Потоцкого.
Деревенский мальчик Андрей, выбранный Яну товарищем для игр, вдруг на глазах начал угасать – перестал бегать и резвиться, бледнел и худел. Вызванный доктор поначалу заподозрил чахотку.  Андрея немедленно услали домой, где через две недели он и умер.
Но в ближайшее полнолуние (дело было летом 1773 года) Ян услышал голос Андрея:  тот звал выйти из дому. Из окна спальни Ян увидел в саду своего товарища, но, побоявшись спускаться через окно, пошел по лестнице вниз, где его и перехватил страдающий бессонницей слуга. Узнав, что паныча ждет в саду умерший Андрей, слуга поднял на ноги весь дом.
Люди вооружились, кто чем – пистолетом, саблей, даже топором, но никто не посмел выйти в сад. Все замерли и в тишине до них доносился жалобный детский зов – и потом смех, тонкий, визгливый, хихикающий.
Раннее утро принесло новые  заботы. Отец разослал по соседям людей, и к полудню в усадьбу приехали помещики со всей округи, преимущественно отставные военные вместе со слугами, тоже бывшими солдатами. 
Не мешкая, отправились на кладбище, где с предосторожностями, под прицелами ружей, заряженных серебряной дробью, разрыли могилку Андрея.
Она оказалась пустой! И, более того,  от могилы шел подземный ход в глубь кладбища. Стали разрывать и его, но вскоре натолкнулись еще на один ход, а затем и еще. Все кладбище было пронизано целой системой тоннелей, небольших, человек в них мог продвигаться лишь на четвереньках. Но охотников пойти подземным путем не нашлось. Да их и не искали.  Все поспешили покинуть кладбище, предварительно опустив в ходы с полдюжины бочонков с порохом.
Взрывы были слышны и в доме, где оставался с женщинами Ян.
Еще не наступил вечер, как его отправили сначала в дальнее поместье к родственнику, а затем и вовсе в Лозанну. Отец объяснил – Дубрава оказалась зараженною, и потребуется время, чтобы сделать поместье чистым и безопасным. Дядька, бывший гренадер, сказал проще – Дубраву заполонили вурдалаки. Вурдалаком стал и Андрей.
В Лозанне, а потом и в Женеве Ян учился у лучших преподавателей. Интересовали его древние языки и древние страны, но кроме этого он всерьез занимался естественными науками, математикой и военным делом. Последнее он изучал в Вене, в инженерной академии, и даже получил чин лейтенанта австрийской армии.
Все эти годы он помнил о покинутой Дубраве. Вернуться и очистить ее, вот чего хотел Ян, но понимал – дело это не простое. Потому он и стремился узнать как можно больше о своих врагах.
Он провел сотни и сотни часов в библиотеках Вены, Праги и других городов, побывал на Мальте,  посетил придунайские селения,  исследовал архивы Стамбула и гробницы Египта, познавая потаенные тайны, скрытые в инкунабулах и манускриптах, и еще до Шампольона разгадывал древние папирусы и надписи гробниц.
Средневековье знало о вурдалаках много, и страшными были те знания. Целые края вдруг оказывались опустошенными. Можно было идти дни и недели, встречая лишь мертвые, пустые селенья днем – и ужас ночью. Путники, даже военные отряды пропадали бесследно. Лишь строжайший карантин и драконовские меры позволяли остановить распространение напасти, но только спустя два поколения разрешалось вновь заселять те места под неусыпным надзором специально на то подготовленных духовных лиц.
Особенно любопытен был труд некоего Доминика Ачеко, испанского монаха-отшельника. Тот считал, что вурдалак суть больной человек, больной неизлечимо, и заразное начало передается человеку либо со слюною или иными выделениями вурдалака, либо от плоти больного животного. Олени, лоси, коровы, овцы могут нести в себе болезнетворное начало. Из этого следовал и практический вывод о пользе поста, который должен быть особенно строгим в местах проклятых и опасных. Второе заключение Доминика Ачеко было не менее важно – наряду с массовыми случаями встречаются и единичные вурдалаки, научившиеся сдерживать свои мерзкие порывы и до поры жить среди людей, не вызывая подозрений. 
Из Египта Потоцкий направляется в донские и малороссийские степи, где проводит раскопки курганов. Затем исследует Сибирь и Монголию. Научные труды завоевали ему высочайший авторитет, и в 1806 году он становится почетным членом Российской Академии наук. Его принимают и римский Папа, и московский Митрополит. По-видимому, церковные иерархи благосклонно относятся к его стараниям Высокопоставленные друзья необходимы, когда есть  высокопоставленные недруги. А они есть!  Потоцкий чувствует, что вурдалаки ходят по варшавскому паркету и сидят за ломберными столами, из-за карт высматривая будущую жертву.
С отрядом волонтеров, небольшим, но прекрасно обученным и соответственно вооруженным, он едет в глухие карпатские деревушки, где вурдалаки в начале 19 века выедали деревню за деревней. Позднее он проводит акции  в Молдавии, в Приднестровье, наконец, в родных Дубравах. Для окружающих он занимается археологией, и именно поэтому исследует кладбища, как древние, так и новые – и власти не препятствуют, а, напротив, способствуют его изысканиям.
Его окружают слухи: говорят, что он спас дочь Радзивилла, красавицу Барбару от английского жениха-вампира; он же разоблачил, как вурдалака известного магната, семидесятилетнего  старика Ольшанского.
Последнее расшевелило варшавское гнездо – в сентябре 1815 года на Потоцкого было совершено дерзкое нападение. Вечером у ворот его дома на него набросились четверо негодяев. Потоцкий, отменно владевший саблей, отбился от них, получив лишь незначительные раны. Увы,  раны были нанесены зубами!
Он принял все меры – но древние книги не зря говорили, что нет лекарства от укуса вурдалака. Он описывает в дневнике свои ощущения. Симптомы нарастали день ото дня. Убедясь, что снадобья не спасают от метаморфоза, что день ото дня не только внутренние органы, но и мышление претерпевает ужасные изменения, он решил умереть человеком любой ценой. Изготовив собственноручно серебряную пулю и освятив ее у капеллана, он пустил ее себе в голову ночью 2 декабря 1815 года.
Долгие годы имя его пребывало в безвестности. В середине прошлого века вспомнили о Потоцком – литераторе: его “Рукопись, найденная в Сарагосе” стала бестселлером.
События последних лет заставляют искать труды Потоцкого – медиевиста. Вспышки коровьего бешенства и, вслед за ними, болезни Кройцфилда-Якобса заставляют опасаться возрождения вурдалаков.

Египетское зеркало

Нравы и обычаи времен войны 1812 года отличались от нынешних, и когда помещик Рюмин Михаил Васильевич взял к себе раненого офицера французской армии, тому никто из соседей не удивился. Капитан Анри де Бюсси у Рюмина находился, разумеется, на положении гостя: обедал, если позволяло самочувствие, за столом хозяина, участвовал в послеобеденных беседах, вечерами вместе с молодежью развлекался так, как обыкновенно развлекаются в домах провинциальных помещиков средней руки.
На святки затеяли гадание, не на женихов, а так, просто. Узнав, что наиболее успешным гадание бывает на зеркалах старинных, Анри де Бюсси предложил свое, старее которого, по его словам, вряд ли и сыскать. Во время египетского похода он нашел зеркало в одной из усыпальниц, вскрытой учеными мужами, и решил сберечь  на память. Говорят, усыпальнице той пять тысяч лет, значит, и зеркалу не меньше!
Зеркало оказалось овальной бронзовой пластиной. Одна сторона, отполированная до блеска, хорошо отражала предметы, разве что окрашивала их в натуральный бронзовый цвет, другая же несла на себе таинственные знаки, в центре побольше – глаз в треугольнике, а вокруг него множество мелких. "Гиероглифы", как определил сосед Рюминых Лазорев, человек начитанный и опытный.
Зеркало унесли в темную комнату, зажгли рядом с ним свечу, прошептали соответствующие случаю заклинания и затем пригласили желающих  по одному заходить в оную комнату и в зеркале провидеть собственную будущность.
Гости (а гости к Рюминым после появления француза зачастили) шли в гадательную залу с веселою усмешкой, но возвращались растерянные и даже потрясенные. По опыту прошлых предприятий следовало в минуту нахождения в темноте сочинить  видение, да такое, в которое и самому поверить не стыдно. Сейчас же то ли из-за того, что заклинания впервые прочитались правильно, то ли древность зеркала сказалась, а может, виною всему была особенная настойка на лесных травах, что пилась за ужином, но в зеркале каждый действительно что-то видел, и такое, чем делиться с другим не хотел.
Гости впали в раздумчивость, веселье угасло само собою, и Анри де Бюсси, извинившись, унес злополучное зеркало к себе.
Впрочем, уныние было отнюдь не всеобщим, дочь хозяина, шестнадцатилетняя Ольга была хотя и смущена, но определенно довольна, а с нею и еще человека три из числа собравшихся.
Неделю спустя во время охоты Анри де Бюсси упал с лошади и у него, совсем уже было поправившегося, вдруг открылись раны. В пять дней капитана не стало.
Имущество, состоящее из умеренно поношенной одежды и нескольких серебряных монет, он отказал ходившему за ним дворовому малому, а книгу, французское издание "Дон-Кишота" и египетское зеркало попросил хлебосольного хозяина принять в память.
Погоревав о кончине француза, семейство Рюминых  вернулось к жизни прежней, размеренной. Книгу и зеркало у папеньки выпросила Ольга, которой, как единственной дочери (Рюмин одарен был еще пятью сыновьями, от двух до десяти лет), отказа не было, поскольку книга, по мнению соседа Лазорева, оказалась вполне нравственной, а зеркалу и быть должно у девушки, у кого же еще?
Зеркало Ольгу очаровало со времени гадания. В нем она увидела замечательную картину – роскошный зал, полный почтительных вельмож, и себя на троне. И зал, и вельможи были не Санкт Петербургскими (в столице она еще не была, но видела гравюры), а наряды выглядели столь экзотичными, столь смелыми, что и думать нельзя было воплотить их в жизнь. Получив зеркало в собственность, она часами просиживала перед ним. Днем зеркало отражало лишь комнату и хозяйку, ночами же, отчего-то именно ночами лунными, возникали фантастические картины. Иногда это были пиры, проходящие в цветущих садах, иногда апокалиптические битвы, с небом, усеянным железною саранчой и полями, заполненными диковинными огнедышащими драконами,  порой являлись пылающие бездны, волканы, случались и смущающие, греховные образы.
О видениях она никому не сказала – сочтут душою скорбной, да и отберут дар французского капитана, а без дара жизнь ей была не в радость.
С той поры стали замечать у Ольги некую рассеянность. Вместо резвушки-хохотушки родители обрели задумчивую и даже нервную барышню, утерявшую и румянец щек, и бойкость языка. Вошла в возраст, решили родители и стали подыскивать пару. Увы, мало-мальски стоящие женихи продолжали воевать. Правда, как раз по смерти де Бюсси вернулся сосед (тоже после ранения) поручик Фадеев, но его, хоть и принимали охотно, за жениха не считали: чин невелик, родственников влиятельных нет, сам небогат, всего-то три десятка душ деревенька, да и молод, двадцать два года. К чести Фадеева, вел он себя самым примерным образом, вздохов и взоров не расточал, уединения с Ольгою не искал, и потому пользовался совершенным доверием.
Наконец, кампания завершилась блестящей победой русского оружия, и герои начали возвращаться домой, кто в отпуск, кто в отставку. Опередив многих, в уездный городок Острогожск приехал француз Леконт, назвавшийся дядею капитана де Бюсси. Причиною предпринятого путешествия Леконт объявил желание посетить могилу бедного племянника и выказать искреннюю признательность людям, принявшим де Бюсси под свой кров. Имение Рюмина было в двадцати верстах от Острогожска, и Леконт прибыл к вечеру, естественным образом претендуя на ночлег. Вечер прошел в воспоминаниях и рассуждениях о превратности судьбы, Леконт  благодарил хозяев за удивительную доброту и гостеприимство, оказанные как его бедному племяннику, так и ему самому. Наутро француз посетил могилу, помолился над нею на латинский манер и, совсем уже собираясь уезжать, спросил Рюмина, не осталось ли после племянника каких-нибудь вещей, хотелось бы отвезти их бедной матушке капитана, на память. Рюмин ответил, что вещей особых не было, в походе себя не обременяют, а что было, отдано самим де Бюсси крепостному малому, который, верно, давно их сносил.
А вот зеркала не было ль у капитана? Приметное такое зеркало, бронзовое?
Рюмин вспомнил, что было, да. Кажется, оно у дочери.
Позвали Ольгу. Леконт попросил у нее старую безделицу, пообещав взамен прислать зеркало хорошее, венецианское. Ольга смутилась. Оказалось, что зеркало она подарила подруге, недавно уехавшей в Петербург. Леконт попросил ее поискать тщательнее, вдруг оно, зеркало, и найдется, на что Ольга только пожала плечами. Леконт пробовал было настаивать, но тут уже отец семейства холодно сказал Леконту, что лошади застоялись.
По отъезде визитера он расспросил дочь, что за подруга вдруг вышла замуж. Ольга призналась, что подругу выдумала потому, что зеркало де Бюсси оставил им, а никакому не Леконту.
Два дня спустя дворового человека Герасима застигли в комнате у барышни, где ему быть совершенно не полагалось. Вдобавок ко всему, за пазухой у него нашли египетское зеркало. После соответствующего увещевания Герасим признался, что зеркало он хотел отдать заезжему человеку, посулившему  за него пятьдесят рублей. Заезжим по описанию, мог быть Леконт.
Рюмин забрал зеркало в свой кабинет. Что нашел Леконт в этой безделице, что приехал за ней из далекой Франции и подбил Герасима на преступление? Вдруг и до душегубства дойдет? Он дал знать властям о случившемся, но Леконта и след простыл, отбыл, говорят, третьего дня обратно во Францию.
Рюмин успокоился. Но зеркало все же Ольге не вернул, несмотря на настойчивые просьбы дочери. Необычных свойств он в нем не открыл, поскольку ночью в него не гляделся, но решил показать знающим людям, хотя бы и в де сиянс академию.
Тогда Ольга решилась и рассказала папеньке о чудесных свойствах египетского подарка. Папенька рассказ выслушал, но счел его порождением расшатанных нервов. Но той же ночью случились события, полностью изменившие жизнь Рюминых. По восходе луны, подсмеиваясь над собой, глава семейства посмотрел в зеркало – и увидел страшную сечу русских с поляками, да не только увидел а, казалось ему, и услышал звон стали и злые возгласы.
Ошеломленный, он откинулся в кресле, пытаясь обдумать происшедшее (Рюмин был материалистом и во всем старался найти простое природное явление).  Спустя несколько минут он действительно услышал звон стали и крики, но они явственно доносились снаружи. Выглянув в окно он увидел в свете полной луны, как сосед, поручик Фадеев рубится на саблях с тремя неизвестными злодеями.
Под рукою у Рюмина оказалась пара заряженных пистолетов, оказалась не случайно, Леконт все-таки оставил после себя беспокойство и настороженность. Стрелял Рюмин изрядно и уложил одного из нападавших наповал, а другого ранил. Оставшегося злодея обезоружил и скрутил поручик Фадеев.
Когда люди Фадеева, связав живых злоумышленников, поместили их в надежный каменный амбар, у Рюмина с Фадеевым произошло объяснение.
Поручик, взяв прежде с Рюмина слово, что все сказанное останется между ними, поведал, что служит он не в армии, а в некой секретной организации, учрежденной еще Павлом Петровичем, и к которой нынешний государь, Александр Павлович весьма благоволит. Организация эта подобна рыцарскому ордену, и вся ее деятельность направлена на борьбу с врагами не только Отечества, но и всего рода людского, прежде всего с черными магиками. Магия же отнюдь не суеверие, а тайная, герметическая наука со своими законами и правилами.
Известное зеркало есть инструмент древнейших магиков, и одна из целей Египетского похода Наполеона заключалась в отыскании этого зеркала. Случайно оно оказалось у человека непосвященного, честного солдата Анри де Бюсси.  Долгое время черные магики искали его, но напали на след лишь после начала русской кампании. Спасаясь от преследователей, раненый ими (а не русскими), де Бюсси сдался в плен, полагая, что в русском тылу он будет в меньшей опасности, чем среди французов.
Увы, от ран де Бюсси не оправился – магики умеют наносить коварные удары. После падения Наполеона по следам капитана отправился Леконт. Попытки забрать зеркало миром и выкрасть не удались, потому он приказал своим людям напасть на дом и завладеть предметом любой ценой, не останавливаясь перед кровопролитием. Он, Фадеев, оказался поблизости не случайно, но его люди, а было с ним еще двое из числа крепостных, пали в борьбе в двух верстах от имения, прихватив и двух злодеев – всего в отряде Леконта было пять человек. Чтобы обезопасить дом от новых попыток, Рюмину следует передать зеркало ему, Фадееву. Магики, узнав, что оно досталось соперникам, попыток заполучить его не оставят, но к Рюмину интерес потеряют совершенно.
Зеркало в руках человека неопытного приносит вред, потому Ольге Михайловне требуется дружеское участие и помощь. Он прежде не показывал своих чувств, считая себя не способным обеспечить счастие Ольги Михайловны, но недавно умерла дальняя родственница Фадеевых. Двое прямых наследников пали на войне, и вот теперь он является обладателем достаточного состояния и потому просит руки Ольги Михайловны.
Неожиданный конец объяснения застал Рюмина врасплох. Поблагодарив молодого человека за помощь в отражении нападения злодеев, он начал наводить справки, соблюдая при этом такт и осторожность. Ни о каком тайном обществе он ничего не узнал, но во время визита в губернию князя Долгорукого был удостоен визита его сиятельства. Князь в разговоре с хозяином обратил внимание Михаила Васильевича на дворянина Ивана Фадеева, которому недавно пожалован новый чин, и о котором недавно государь император изволил благосклонно отозваться.
Другою стороной Рюмин был осведомлен о том, что действительно Фадеев получил в наследство недурное имение под Тулою, свыше пятисот душ.
Все кончилось, как в хорошей сказке, свадьбою героев.

 

Возвращение в Стихию

Что человек на девяносто процентов состоит из воды всяк, верно, читал в каком-нибудь популярном издании. Цифры, впрочем, приводятся разные – то на восемьдесят четыре процента, а то и на девяносто пять. Как считать. Но кажется несомненно установленным, что не только человек, а и все живое пришло на землю из Океана.
Иногда жизнь вспоминает об исторической родине: например, предки китов долгое время жили на суше, прежде чем эволюция вернула их в царство Нептуна. Но порой возвращение принимает черты самые необыкновенные…
В октябре одна тысяча восемьсот шестьдесят пятого года из своего имения Волчьи Выселки в семилукском уезде Воронежской губернии бесследно пропал помещик Ипатов, поручик в отставке. Времена были неспокойные, в отдаленных уездах "пошаливали", и исчезновению сразу приписали смысл самый зловещий. Расследовать происшествие был направлен чиновник по особым поручениям Фонвизин (кстати, потомок знаменитого драматурга).
Про прибытии в Волчьи Выселки Фонвизин сразу же приступил к исполнению возложенного поручения. Выяснилось следующее:
Ипатов был завзятым англоманом. Недостаток средств не позволял ему держать гунтеров или разбивать обширный парк в английском стиле. Вместо этого он предпочитал овсянку на завтрак, долгие прогулки и непременно утреннюю ванну со льдом. Для льда в усадьбе имелся прекрасный ледник, раза в три больше обыкновенных ледников для хранения съестных припасов.
И пропал Ипатов именно во время принятия ванны! Помещик имел похвальное обыкновение вставать с восходом солнца, а зимою и раньше. Сразу же после пробуждения, вернее, через десять минут, он принимал ледяную ванну, после чего завтракал. Затем выезжал в поле, памятуя о том, что "свой глазок – смотрок" (любимое выражение Ипатова). В дореформенное время крестьяне кряхтели, но выходили на барщину до зари. Теперь же, после манифеста государя-освободителя, помещику приходилось платить полтиною больше против принятого в уезде, лишь бы набрать работников-жаворонков. Впрочем, судя по всему, Ипатов деньги тратил не зря – имение, хоть и небольшое, было в отличном состоянии.
Готовил ванну камердинер Ипатова Лука – старый, пятидесятилетний слуга, ходивший за Ипатовым с младых лет хозяина. Сомневаться в его преданности не приходилось, но все же Фонвизин провел допрос по самой строгой форме. Оказалось так: ванна, дорогое бронзовое изделие, выписанное, разумеется,  из Англии,  стояла в специально отведенной комнате рядом со спальнею.  Каждый вечер слуга (не Лука, а молодой Пахом, его сын) наливал ее до  метки речною водой (вмещалась ровно двадцативедерная бочка), а поутру камердинер собственноручно прибавлял ведро колотого льда с ледника, после чего докладывал барину "Ванна готова!". В день исчезновения так все и было, за исключением одного – когда четверть часа спустя Лука вошел в комнату с большою махровой простыней, в которую барин оборачивался после ванны, он своего господина не нашел! Камердинер поспешил в спальню, но и там Ипатова не было. Тогда он поднял дом на ноги, боясь, что барина выкрали какие-нибудь лихие люди (сроду в уезде не было никаких похищений, и откуда подобные опасения возникли у слуги, было другой загадкой), но от барина не осталось даже и следа.
Не осталось в буквальном смысле: Фонвизин намеренно спросил, не видел ли Лука около ванны мокрые следы: если бы Ипатов вылез из нее прежде, отпечатки ног непременно бы сохранились на полу. Камердинер клятвенно уверил, что никаких следов  не было.
Фонвизин осмотрел помещение. Окна, сделанные на заграничный манер,  по случаю лета, были приоткрыты, но клумба под  ними никаких подозрительных разрушений не несла (со времени исчезновения шли третьи сутки). Было бы  наивно предположить, что Фонвизин лучше домашних знает,  где что лежит, но чиновник по особым поручением добросовестно заглянул в каждый чулан, каждый погреб и даже ледник. Ни живого, ни мертвого помещика найдено не было.  Знаменитая ванна стояла пустой – воду в день исчезновения, как обычно, слили в специальный желоб, по которому она стекала в пруд. Чистая, немыльная, она никак не могла повредить ни большим лилиям, ни карпам, населяющим домашний водоем.
Исчезновение выглядело совершенно необъяснимым. Единственное, что оставалось предположить –  слуги лгали. Они, отец и сын,  могли умертвить барина накануне, спрятать тело где-нибудь вне усадьбы, а затем сочинить неправдоподобную историю о чудесном исчезновении. Смущало одно – барина в то утро видела и его старая нянька Куприяниха, и повариха Семеновна, готовившая спозаранку завтрак, и кучер Филимон, которому барин из окна велел запрягать Резвого, недавно купленного у соседнего помещика Валуева мерина. Возможность сговора обратно пропорциональна количеству заговорщиков, да еще, как обнаружилось, Филимон был в неприязненных отношениях с Пахомом. Тем не менее, все пятеро были арестованы и отправлены в Воронеж.
Фонвизин между тем продолжал поиски. Выяснилось, что никаких причин скрываться у Ипатова не было – долгов за ним не числилось, имение давало небольшой, но все нарастающий доход, с соседями отношения складывались ровные и приязненные, любил невинные розыгрыши, врагов не имел.
Чиновник по особым поручениям обратился к прошлому Ипатова. Судьба его, как и судьбы многих современников, представляла собой авантюрный роман. Участник Крымской кампании, Ипатов попал в плен к англичанам во время знаменитого Балаклавского сражения. Вывезен в Англию, где под честное слово был отпущен с условием, что до окончания военных действий он не будет предпринимать попыток вернуться в Россию.
Ипатов решил осуществить мечту детства и поехал в Индию, английскую колонию, в качестве  помощника управляющего одного из отделений торговой кампании: жизнь в Лондоне была дорога для бедного дворянина, а заодно хотелось повидать волшебную страну.
С работой своей он справлялся вполне удовлетворительно, а в свободное время изучал йогу – насколько йогу вообще можно изучить. Его особенно увлекло положение о нирване – наивысшем состоянии духа, при котором происходит полное слияние с одной из стихий. Поразмыслив, он решил, что из стихий наиболее близка ему вода. Конечно, ходить босиком по огню заманчиво, еще более заманчиво левитировать аки птица, но наставники сочли, что его северной натуре больше соответствует могучая, но спокойная сила воды.
В Индии Ипатов подзадержался, вернулся уже после Парижского мира и кончины Николая Павловича, и сразу подал в отставку. Заработанных в Индии средств хватило,  чтобы очистить именьице от долгов, остальное должны были дать молодость, упорство и приобретенный в колониях опыт управления.
Ипатов не оставлял своих занятий йогой. Выносливый от природы, он ограничивался пятью часами сна, в самые лютые морозы одевался легко, никогда не болел – и очень любил все, связанное с водой: отлично плавал, купался зимою в проруби а летом ежедневно принимал ледяную ванну. В дневнике, который вел отставной подпоручик, Фонвизин наряду со всякими хозяйственными замыслами и рассуждениями на общеполитические темы вычитал следующие откровения:
"Мне кажется, что я подошел к грани, перешагнув которую можно достигнуть абсолютного единства с природой. Но стоит ли это делать? Готов ли я отрешиться от всего бренного и обрести в некотором роде бессмертие, бессмертие океана – и капли воды?"
Упоминание о воде насторожило Фонвизина. Следующая запись была столь же загадочной: "Вчера я свалился с лошади и пребольно расцарапал ногу.  Но стоило мне погрузиться в ванну и сосредоточиться, как рана тут же затянулась. Я почувствовал, что родство мое с водою становится все теснее, порой меня охватывает неодолимое желание раствориться в реке, стать частицею Мирового Океана. Вот только смогу ли я потом вернуться?"
И, наконец, третья запись:
"Я все-таки решился. Грош цена всем знаниям, если они пролежат втуне. Но море – это чересчур для начинающего. Ограничусь ванной – легче будет вернуться. Если, конечно, мне захочется возвращаться…"
На этом дневник Ипатова обрывался.
Разумеется, Фонвизин  счел, что все написанное – результат нервного переутомления помещика. Непрерывная забота об имении, долгий рабочий день, да еще увлеченность индийской мистикой способны повредить рассудок самого стойкого человека.
Ночью Фонвизин подошел к пруду, что был в двадцати шагах от барского дома. Полная луна образовала на глади дорожку, временами слышался плеск рыбьего хвоста. И вдруг среди ночных летних звуков раздался голос – громкий, чуть грассирующий:
"Любезный Иван Антонович (Фонвизина звали именно Иваном Антоновичем), не мучайте понапрасну моих людей. Мне здесь хорошо, а к возвращению я еще не готов. Годочков этак через пятьдесят… или через сто…"
Дерзкая выходка дворни (а что именно она имела место, Иван Антонович не сомневался) рассердила чиновника по особым поручениям. Наутро он приказал спустить пруд (канава отводила воду к речке Шаршок) и обследовать дно. Найдены были карпы в большом количестве, тина, но никаких следов пропавшего помещика.
Воротясь в Воронеж Фонвизин представил доклад, из которого следовало, что помещик Семилукского уезда Ипатов Андрей Андреевич страдал вялотекущей формой нервного расстройства, а во время внезапно наступившего обострения бежал из дому и теперь либо скрывается в беспамятном состоянии в округе, либо вовсе утопился. Арестованные слуги были за неимением улик, указывающих на их виновность, отпущены. Имение передано под опеку племяннику Ипатова.
Спустя год поползли слухи о неком "водяном человеке": мол, ходит по берегу реки Воронеж некое привидение не привидение, а что-то вроде стеклянной статуи. Подходит к расположенным у реки палисадникам, заглядывает в окна домов, а то выскочит из воды в полном естестве и напугает гуляющих обывателей видом и диким гоготом. Если же погонишься за ним, так добежит до реки и растворится в ней, или просто разольется лужею и утечет.
Фонвизин нарочно гулял по набережной, приказав двум полицейским чинам следовать за ним в отдалении но, разумеется, никакого "водяного человека" не встретил, а задержал поповского сына Кирилла Матвеева, озоровавшего, как выяснилось, "на спор". Был он, правда, не полупрозрачный, а самый что ни на есть розовый, а после сурового допроса –  красный, но это уже частности.
Однако Фонвизин, прежде страстный рыболов, совершенно отказался от своей невинной утехи и даже продал дачку в поселке "Радчино", где порой попадались трехпудовые сазаны. 
– Видно, всю положенную мне рыбу я выловил в пруду ипатовской усадьбы. Сейчас же снасти мои постоянно путаются или рвутся, а если что и попадет на крючок, так окажется дохлой кошкой или еще какой дрянью, – жаловался он приятелям-рыболовам.

Полуночное хождение монаха Поликарпа

Открытие Северного полюса американским гражданином Робертом Пири до сих пор ставится под сомнение – на самом ли деле дошел он до макушки Земли, или повернул на полпути?
Пири уготована участь Христофора Колумба. Общепризнанно – Колумб открыл Америку, но спустя века стало ясно – задолго до Колумба на берегах Нового Света высаживались викинги, Лейф Эриксон сотоварищи.
В 1889 году в одном из уголков Киево-Печерской лавры при проведения земляных работ найшли цисту – специальный сосуд-вместилище для рукописей, использовавшийся еще древними греками а, позднее, и славянами Приднестровья.
Цисту вскрыли, извлеченный свиток оказался в полной сохранности.
Церковные ученые приступили к чтению. Результаты явились совершенно неожиданные, и доступ к свитку, ранее крайне ограниченный, был вообще прекращен.
Лишь восемь лет спустя по протекции государя принц Александр Ольденбургский получил разрешение снять копию свитка.
Свиток написан "худым, недостойным и многогрешным рабом Божиим мнихом Поликарпом" и повествует о походе в Заполярье!
История эта сама по себе есть северная Одиссея.
После известного происшествия не Белоозере (описанного в Начальной летописи под 1071 г.), когда боярин великого князя Святослава Ян остановил бесчинства чудских волхвов, убивавших женщин по обвинению в "злой ворожбе", решено было послать отряд для обращения северных народов в христианство. Отряд, состоявший из восьми ратных людей и монаха Поликарпа пошел мимо Белоозера к северу. Но на них напала "воинственная чудь", и отряд разгромили,  Поликарпа и трех уцелевших "ратных людей" взяли в полон и увели далее на север.
Монах описывает жизнь среди чуди как вполне терпимую – он и его спутники получали вдосталь пищи, их не обременяли непосильным трудом. Но волхвы постоянно утверждали, будто их боги сильнее бога христианского и призывали обраться в языческую веру.
Поликарп крепился и требовал того же от "ратных людей".
Тогда пленных повели еще дальше к полуночи, пока не оказались они на берегу "великого моря-окияна".
Здесь они дождались скорой зимы. Не просто ждали – готовились к походу в капище бога тьмы, "Темного Властелина". После того, как лед сковал поверхность "моря-окияна",  дюжина чудинцев повела Поликарпа и двух "ратных" людей (третий не выдержал искуса женщиной, отрекся от христианства и остался жить в поселении на берегу) по льду в полуночный край.
Подробно повествует Поликарп о перипетиях своего путешествия. Одели их в одежду теплю, сшитую из шкур животных, и стали они на вид "зверообразны и страшны". На ноги привязали "лапы черта", и потому смогли они ходить по снегу, не проваливаясь. Шли подолгу шагом скорым, едва поспевая за собаками, впряженными в волокуши, на которых находился груз – еда, запасные "лапы черта", оружие, а на отдельных волокушах – "ковчег нечистого" – особый ларец, к которому Поликарпу и другим христианам запрещено было прикасаться, смотреть же не возбранялось, наоборот, перед сном их сажали у "ковчега нечистого" набираться сил. Действительно, усталость отступала, и короткий сон полностью восстанавливал силы. За вечерней трапезой главный чудинский волхв рассказывал о подвигах, совершенных во славу Темного Властелина, и потом видения бесовских битв и свершений наполняли сны Поликарпа.
Пищу вкушали скоромную и даже нечистую – смесь мяса и жира от разных животных, больше плотоядных. Еще жевали "морскую траву", солоноватую сушеную массу,  которая,  по словам волхва, спасала от снежных лихоманок.
Вскоре солнце, и без того едва  поднимавшееся над горизонтом, скрылось совсем. Наступила полярная ночь.
Она привела ратных людей в уныние, а Поликарпа в смущение. Неволею, но он участвовал в паломничестве к врагу человечества. Царство Тьмы окружало их.  Волхв стал давать какую-то "подземную гриб-ягоду", от которой просветлялась тьма, а глаза видели далеко и ясно, а звездный свет над белой пустынею казался вдесятеро сильнее. Впрочем, тьмы как таковой, не было – подолгу светила луна, А в вышине, в небе то и дело появлялись сполохи, отблески приближающейся с каждым переходом Геенны Огненной. Было о чем подумать.
Лукавые мысли Поликарп изгонял молитвами, но поститься не получалось – к мукам голода тогда присоединялись муки холода, еда же спасала от мороза. К тому же путникам позволено послабление, а путнику, готовившему себя к битве с нечистым силы телесные нужны  не менее, чем силы духовные.
Спустя луну от начала путешествия впереди показалась земля – вернее,  скалистые острова.
Радость ратных людей оказалась преждевременной, то был не путь, а лишь половина пути.
На острове жили волхвы, удалившиеся от мира и посвятившие жизнь помощи Идущим К Темному Властелину. Суровая жизнь ничуть их не пугала, промышляли же они рыбою и морским зверем, которого били по мере надобности. Волхвы вели с Поликарпом и ратными людьми прелестные речи, и еще один из спутников монаха не выдержал, остался с волхвами-отшельниками, пообещав впредь верить только Темному Властелину.
Островитяне снабдили паломников новым запасом сушеного мяса и водорослей. Вторая часть пути была труднее первой – чаще стал встречаться старый лед, в отличие от молодого покрытый торосами.  Порой приходилось идти в обход трещин. Но чудинцы совершено не сомневались: они с пути не собьются и к капищу своему премерзкому придут.
Так и вышло. После двух с половиною лун пути  изо льда вырос целый архипелаг. Множество островов миновали паломники, прежде чем пришли к главному, заветному.
Средь прочих издали он не выделялся ничем, во всяком случае, полярной ночью. Но стоило подойти ближе, как Поликарп увидел огромную каменную лестницу, спускающуюся со скалистого берега ко льду. Ширина лестницы позволяла всему отряду подниматься в ряд одновременно! А высота ступеней не давала  передвигаться нормально, приходилось карабкаться – ступени доставали пояса Поликарпа.
Собаки бежали рядом с лестницею, но людям положено было пройти все ступени. Одолев ее, путники оказались перед входом в пещеру – или в чертоги? В дикой скале высечены были изваяния отвратительных гадов и рыб, а вокруг росли каменные деревья с каменными же листьями и плодами.
Они дошли.
Волхвы долго молились на непонятном Поликарпу языке, а затем пригласили монаха и последнего ратного человека внутрь.
Поликарп изготовился ко всему – но не к увиденному.
Внутри пещеры царил полумрак – свод ее был уткан светящейся паутиной. Полумрак и тепло. Старший волхв неторопливо, тожественно повел их в глубину. В буквальном смысле – ход уходил вниз, и спускались они едва ли не дольше, чем поднимались. Никакого адского пламени, никакой серы, никаких воплей грешников. Кругом белоснежный мрамор, белый, неведомо откуда льющийся  свет и тишина. Внизу лестница (на сей раз ступени ее были удобными для человека) перешла в просторный зал, где их встретили не черти и не демоны, а обыкновенные люди, одетые в белые одеяния. Они приняли ковчег у волхвов, отвели путников в подземные палаты, где они могли предаваться отдыху и размышлениям.
Это и было самым страшным для Поликарпа – размышления. Готовый претерпеть муки, он встретил негу и покой. Вдруг он нечувствительно перешел в веру волхвов?
Он спросил у главного волхва, скоро ли будет встреча с Темным Властелином. Оказалось, что Темный Властелин есть название острова. Каждый, пришедший сюда, имеет право остаться здесь до конца своих дней. Подземные угодья Темного Властелина  изобильны и велики, не возбраняется также выходить и на поверхность, охотиться на морского зверя и рыбу, которой в светлое время года окрестные воды просто кишат. Они, волхвы, ходят сюда набраться мудрости и сил, чтобы потом служить народам Чуди. Народ Темного Властелина  силен и велик, он построил дворцы и поля под землей и под океаном, и оставшийся здесь породнится с Ним и станет частью Его.
Последний ратный человек поддался соблазну и остался в царстве Темного Властелина.
Поликарп же вместе с волхвами вернулся назад. Обратный путь он описывает очень скупо. В спину им всегда дул попутный ветер, и прошли они обратную дорогу вдвое быстрее прямой.
На берегу моря-окияна волхвы расстались с Поликарпом, дав ему провожатого до Белоозера. В свою веру перейти они больше не склоняли. Тот, кто сам видел Темного Властелина, считался в Чуди отчасти волхвом и пользовался всеобщим уважением.
В сомнении и печали вернулся Поликарп  на святую Русь, где честно и рассказал о виденном.
Его жестоко избранили – вместо того, чтобы обращать Чудь в христианство Поликарп допустил обращение в язычество христиан-ратников. Речами же своими он только смущает малых  сих и вводит в соблазн.
Поликарп удалился в пещеру, где и провел остаток жизни. По велению великого князя Святослава путешествие свое он записал, но, видно, труд его остался невостребованным и был похоронен вместе с Поликарпом на девять с лишним веков.
Понятно стремление церкви не обнародовать документ столь сенсационного содержания. В конце девятнадцатого века "свиток Поликарпа" выглядел досужим, фантастическим вымыслом. А если изложенное считать истиной, то  все равно, описание Темного Властелина, как и в одиннадцатом веке, могло смутить незрелые умы.
Тем не менее, Александр Ольденбургский принял документ всерьез. Северная Одиссея? Но и греческую Одиссею поначалу считали вымыслом, сказкой.
Где искать таинственный заполярный остров? При активном, настойчивом содействии принца, в 1899 году академия наук организует  Русскую полярную экспедицию под руководством барона Толля на шхуне "Заря".  Одной из целей экспедиции был поиск Темного Властелина, острова, на котором некогда в прошлом существовала таинственная цивилизация.
Полярная экспедиция длилась более двух лет. Забираясь все дальше и дальше на восток, ее участники обследовали новые, неведомые земли, но Темный Властелин не открывался. В поисках неведомой пещеры один из членов экспедиции, будущий Верховный правитель Колчак пересек впервые остров Котельный, изъездил Землю Бунге, открыл остров Стрижева. Не то, не то…
Летом девятьсот второго года санная экспедиция в составе барона Толля и астронома-магнитолога Зиберта вместе с якутами-промышленниками вышла на поиски некой "теплой земли" по направлению острова Беннета – и пропала…
Допустимо ли вообще существование неведомой цивилизации на заполярных островах? Если сейчас подобное представляется весьма сомнительным, то десять веков назад климат был иным. Открытую Гренландию Эрик Рыжий потому и назвал Гренландией – зеленой землей – что, во всяком случае, побережье ее покрывала изобильная растительность. Достоверно известно, что первые поселения викингов занимались в Гренландии земледелием. Сегодня земледелие в Гренландии кажется совершенной фантастикой.
Вполне вероятно, что десять веков назад граница вечных льдов пролегала много севернее, чем сейчас. Понятно, почему путь Поликарпа осуществлялся зимой, в полярную ночь – летом пройти к острову было трудно, зимой же, по молодому льду много  легче. Не исключено, что имела значение и религиозно-мистическая сторона путешествия.
Способность человеческого организма справляться с запредельным нагрузками доказали спортсмены двадцатого века, осуществив одиночные и групповые походы к полюсу. 
Почему же до сих пор не найден Темный Властелин? Быть может, искать нужно было не на востоке, а на западе, в архипелаге Франца – Иосифа или на Шпицбергене. Там, покрытый снегом и льдами, лежит вход в подземный дворец.
Но есть и другая версия. Некоторые криптоисторики помещают Атлантиду именно в Северный Ледовитый Океан, и тогда Темный Властелин – осколок цивилизации Атлантов. И, вполне возможно, цивилизация эта найдена, но по определенным причинам факт  не становится достоянием гласности. Дабы, как и десять веков назад, не ввести слабые умы в искушение.
"Свиток Поликарпа" считается утерянным – революция, гражданская война, война отечественная жестоко обошлись с  архивами Православной Церкви. Копия же Ольденбургского выплыла в двадцатых годах в Берлине, и общество Туле прилагало немало сил, чтобы отыскать подлинник.
Известно: германское правительство затратило немало сил и средств на исследования в Арктике, не прекращая их вплоть до падения Берлина. Особенно любопытна история экспедиции Кестнера, гриф секретности с которой был снят Британским Адмиралтейством в 1995 году, спустя пятьдесят лет по ее завершении. Но часть документов и до сих пор составляет государственную тайну…

 

Племя Болотного Змея

Первым, по крайней мере, в Российской Империи, племя, или как бы сегодня сказали, малую народность цмоков описал  в тысяча восемьсот семьдесят четвертом году Зарецкий Никодим Евграфович, отошедший от дел богатый фабрикант.
С цмоками он познакомился случайно – во время охоты на болотах своего недавно купленного поместья Лисья Норушка Зарецкий ранил одного из дозорных племени, приняв того за дичь.
Дело в том, что цмоки живут не на болотах, а, скорее, в болотах, земноводным образом, и распознать в притаившемся цмоке человека практически невозможно. Дозорного подвело собственное любопытство – он впервые видел ружейного охотника, гром выстрелов его напугал, он пошевелился – и получил заряд дроби.
Зарецкий донес раненого до усадьбы: весил тот немного, а новоявленный помещик физически был очень крепок. Уездный доктор, срочно позванный Зарецким, помимо прочего назначил раненому для успокоения боли лауданум. Препарат произвел парадоксальное действие: раненый стал словоохотлив и рассказал многое, чего говорить был не должен.
Зарецкий понимал раненого с трудом – говорил тот на языке, который напоминал русский лишь отчасти. Похожий говор Зарецкий встречал в глухих деревушках под Вильно, куда доводилось ездить по делам, были и слова, напоминавшие болгарские.
Все, что удалось разобрать из слов раненого, Зарецкий тщательно записывал.
Неприметное выживание – так можно охарактеризовать основу поведения племени. С незапамятных времен цмоки избегали не то что войн – любых ссор с соседями и безропотно уступали им все: поля, дома, леса, оставив себе лишь то, на что никто не зарился – болота. Но уж болот они держались крепко, живя исключительно замкнуто и никогда не вступая ни в какие контакты с чужаками.
Племя цмоков немногочисленно. На Брусничном болоте, что располагалось преимущественно в границах поместья Зарецкого, их было человек пятьдесят, не больше. Никакого понятия о православной религии и о христианстве вообще у болотного народа нет: поклоняются они гигантскому змею Цмоку, по имени которого прозвали и себя. Змей Цмок  – добрейшее существо, защитник слабых и, особенно, женщин, поэтому женщины у цмоков существа главенствующие, а роль мужчин явно второстепенна. Змея Цмока не видит никто, кроме Матери Цмоков, самой уважаемой женщины болот. Ей Змей передает свои мудрые советы, и горе тому, кто ослушается Матери Цмоков! Иерархии женщин раненый не знает, для мужчины-цмока любая женщина священна, а среди мужчин положение определяют по пальцам. Он, раненый, Мизинец, и потому должен подчиняться всем, кроме других мизинцев.
Живут цмоки собирательством и охотой, причем всю добычу мужчины обязаны приносить женщинам, а  те уж решают, кто достоин трапезы обильной, кто скромной, а кому и того много. Женщины цмоков все жирные и красивые, но детей приносят редко, только когда разрешит Матерь Цмоков. Летом мужчины живут более-менее привольно, охотятся и собирают запасы на зиму, зиму же проводят в полуподводной хатке все вместе. Если год был плох и запасов собрано мало, самых негодящих мужчин в хатку не пускают, и они умирают от холода и голода вне тепла своей дружной семьи. Да, цмоки одного болота – одна дружная семья. Иногда из других болот приходят за мужчинами, но это бывает очень редко, на памяти раненого – ни разу.
Из болот цмоки выбираются только ночью – иногда в реки, что впадают в болота или вытекают из них. В реках они ловят рыбу и раков. Иногда отважные цмоки пробираются в окрестные леса, где собирают орехи, грибы и коренья. Есть священная земля, островок, со всех сторон окруженный непроходимыми болотами. Островок этот зовут Землей Цмока. На нем живут женщины цмоков с маленькими детьми.
С чужими цмоки никогда не должны встречаться, а если уж встретятся – то, если встреча произошла неподалеку от Зимней Хатки или Земли Цмока, этих людей нужно завести в самую глубокую трясину да там и оставить. Иногда пришельцев приносят в жертву Стерегущему Цветку, но это только по повелению Матери Цмоков.
Сам он, Мизинец, смотрел за Зарецким из любопытства, Зарецкий был далек от священных мест племени и опасности не представлял. Мизинец прежде людей не своего племени видел очень редко, и все они были другими – похожими на женщин цмоков, но на самом деле те женщины обманные, приближаться к ним нельзя. И к мужчинам приближаться тоже нельзя, он и не приближался, только ударил непонятный гром и стальные осы изжалили бедного Мизинца. Человек пожалел его, но Семья Цмоков, наверное, будет недовольна, что он не приносит ей припасов и на зиму оставит его замерзать.
Зарецкий был человеком сметливым и предприимчивым. Он скупил у зашедшего в сельцо  коробейника весь немудреный товар, и когда Мизинец окончательно выздоровел, сказал ему, что он и сам – цмок, только особенный. В глубь болота местных цмоков он ходить не будет, только по окраинам, промышлять всякую мелкую дичь. А Матери Цмоков он готов посылать дары, но только через Мизинца. Дарами были пара жирных гусей, шмат соленого сала, полголовы сахару и – вот оно, оружие цивилизации! – бусы, колечко, платочек и зеркальце.
Зарецкий довел Мизинца до места их прошлой нечаянной встречи, передал ему дары, упакованные в особый каучуковый мешок и договорился встретиться через луну (счет у цмоков, как и положено при матриархате, велся на луны).
Спустя оговоренный срок Зарецкий явился на условленное место – с новыми дарами и с парой шестизарядных револьверов: кто знает, что им, цмокам, на ум придет.  Его несколько смутили слова Мизинца о жертвах Стерегущему Цветку. У местного старосты он знал, что за десять лет в болоте пропало шесть человек, и потому крестьяне обходили его стороной, опасаясь попасть в трясину.
Зарецкий около часа ждал своего знакомца и собрался уже было уходить, как услышал тихий смех: оказывается, Мизинец все это время лежал в шаге от Зарецкого. Перемазанный грязью и травой, он дышал через камышинку и был совершенно невидим. Позднее Мизинец показал Зарецкому технику передвижения по трясине: наглотавшись воздуха так, что желудок и кишечник стали своего рода плавательными пузырями, Мизинец плашмя ложился на поверхность и змееподобными движениями довольно быстро продвигался там, где пройти, казалось, было невозможно. Мизинец (впрочем, Матерь Цмоков повысила его до Указательного) показал и способы плетения силков на птиц, и как он ставит верши на рыб, и как ловит раков… Грошовая бижутерия явно нравилась Матери Цмоков, а Зарецкий ходил только по самому краешку болота, не вторгаясь в жизнь племени.
Но пришла зима, и Мизинец (в записках Зарецкого он навсегда остался Мизинцем) распрощался с Зарецким: его ждала счастливая пора в Семейной Хатке.
Всю зиму Зарецкий пытался классифицировать полученные сведения и пришел к выводу, что цмоки – тупиковая ветвь человечества. Чувство самосохранения возобладало у цмоков над всем остальным, и потому никакого развития их общество не получило и получить не могло. Отошли они от общеславянской ветви еще в языческие времена, веке в девятом, когда многочисленные княжества поедом ели друг друга, и потому язык их – протославянский.
Он не собирался публиковать сведения о своем открытии, так как дал слово Мизинцу, а слово свое Зарецкий ценил, и, помимо того, он знал по собственным наблюдениям, что примитивные народы отчего-то цивилизация одаривает прежде всего спиртом, сифилисом и скоротечной чахоткой.
Отдельно описано посещение Стерегущего Цветка, которое случилось год спустя.
По деловой надобности Зарецкий май и июнь провел в Санкт-Петербурге, а когда вернулся в имение, его встретило известие: пропал некто Архип Батура, известный среди деревенских тем, что баловался браконьерством. Пользуясь отсутствием хозяина, он часто наведывался на Брусничное болото, и вот неделю назад не вернулся. Искать его особо и не искали, где ж искать? Если засосет трясина, то ищи, не ищи – одно.
Заречный поспешил к болоту, где выставил условный знак – требуется срочная встреча. На следующий день она состоялась – Мизинец пришел в условленное место. Да, цмоки знают о человеке, который ходил по болоту. Этот человек был слишком назойливым и все пытался пробраться к священному Острову Цмока. По велению Матери Цмоков его завели к Стерегущему Цветку.
На вопрос, нельзя ли вернуть Архипа на землю Мизинец посмотрел на Зарецкого с недоумением: от Стерегущего Цветка не возвращаются.
Тогда Зарецкий попросил, чтобы ему показали Стерегущий Цветок.   Мизинец ответил, что передаст просьбу Матери Цмоков, и уплыл, унеся с собою очередное подношение: три аршина ситца, катушку ниток, две иглы, ножницы (железа цмоки почти не знали – изредка находили кое-что у заблудившихся в трясине людей) и  коробочку румян.
Позволение увидеть Стерегущий Цветок было дано, но обставлено такими условиями, что Зарецкий задумался. Во-первых, его поведут туда ночью. Во-вторых он, Зарецкий, должен был быть совершенно нагим и никакого убивающего грома с собою не иметь. То есть придти-то он мог одетым и с громом, но все это придется оставить на берегу.
Все-таки любопытство взяло свое. Любопытство и расчет – Матерь Цмоков вряд ли захочет лишиться постоянных подношений.
Ночью (хорошо, светила почти полная луна) его встретил Мизинец и еще двое мужчин племени. Они натерли Зарецкого грязью (от комаров и пиявок, как объяснил Мизинец) и повели по болоту. Плыть, к счастью, не пришлось – вряд ли бы Зарецкому это удалось, но дорога была сложной, где по пояс в жиже, где по грудь, а где и выше. Вели его, как приметил Зарецкий, путем кружным – то ли чтобы запутать, то ли и в самом деле путь был таков.
Внезапно он почувствовал холод – поблизости били ключи. Вода вокруг оттого стала прозрачной, и он увидел то, что хотел – Стерегущий Цветок. И еще то, чего бы предпочел не видеть – Архипа Батуру.
Цветок, насколько можно было судить в неверном свете луны, был гигантской, в полтора аршина гидрой – или похожим на нее растением. Своими щупальцами гидра оплетала тело несчастного браконьера, и местами через изъеденную плоть уже проступали кости. Несомненно, Стерегущий Цветок питался своею жертвой, поскольку естественное разложение в болотистой воде идет крайне медленно.
Вернулся домой он совершенно потрясенным. Похоже, Матерь Цмоков нарочно показала ему Стерегущий Цветок – чтобы он не вздумал преступить установленных границ.
Он и не думал. Цмоки потеряли для него всякую привлекательность. Простодушие детей природы крепко отдавало смертью. Но Зарецкий считал, что исследование племени – его долг, и потому продолжал время от времени встречаться с Мизинцем. Впрочем, к тому, что он узнал от него прежде, особенно в дни ранения, прибавилось совсем немного. Фактов из жизни племени Мизинец не приводил, а говорил только о Цмоке, Змее, который живет глубоко в болоте, настолько глубоко, что вода  кипит, а камень плавится. Еще он рассказывал про других цмоков, что живут далеко, там, где звезды над головой другие, среди огромных болот, где нет зимы и всегда много добычи, и потому мужчине не приходится каждую осень гадать, возьмут его в хатку или оставят умирать.
Из рассказов выходило, что говорил Мизинец об Африке или даже о Южной Америке.
В то время начали бурно развиваться торговые отношения между Россией и Южной Америкой, и Зарецкий решил сам наведаться в Амазонию. Осенью одна тысяча восемьсот семьдесят седбмого года он отплыл из Санкт-Петербурга в Лондон, а оттуда – в Рио-де-Жанейро. Поместье он оставил сестре, а вместе с поместьем и свои записи о цмоках,  которые хранились в усадьбе вплоть до 1927 года, после чего были переданы, наряду с другими документами, в фонды Дерптского Архива, где они и хранится по настоящее время (Дерптский архив ГУ, Ф. 32/Ч Оп 232 д. 5).
Известно, что Зарецкий остался в Бразилии, возобновил коммерческую деятельность, женился и дожил минимум до одна тысяча двадцать пятого года – в номере от 24 октября "Русские Бразильские ведомости" писали: "Известный предприниматель Никодим Евграфович Зарецкий снарядил экспедицию на поиски пропавшего весною полковника Фоссета. Преклонный возраст не позволяет Никодиму Евграфович лично принять участия в спасательном походе, но его сын Антон возглавит отряд численностью в восемь человек…"

Фальшивый козырь

Проект «Манхэттен» считается одним из величайших достижений военно-прикладной научной мысли.  Теоретическая разработка, реальное воплощение и, наконец, применение ядерного оружия показали миру триумф американского гения. Проявив и прагматичность, и дальновидность, американское правительство собрало в Лос-Аламосе интернациональную бригаду ученых, и те совершили невозможное – обогнали в ядерной гонке гитлеровскую Германию.
Общепризнанно, что немецкая программа создания ядерного оружия провалилась. Причин называют много: недальновидность Гитлера, грубые просчеты немецких ученых, выбравших неверный путь, подвиги диверсионных групп союзников, лишивших немцев запасов тяжелой воды…
Однако подлинная история создания ядерного оружия была совсем иной. Так, по крайней мере, заявляет аргентинский историк Рудольф Фонкор.
Проект «Манхеттен» действительно был триумфом, но триумфом немецких спецслужб. Нильс Бор и другие выдающиеся ученые смогли бежать в США лишь потому, что это было нужно немецкой разведке. Немцы знали, что  именно Бор придерживается неверной теории создания ядерного оружия, и решили, что он принесет американскому проекту больше вреда, нежели пользы. Поэтому и стал возможным чудесный побег Бора из оккупированной Дании.
Немецкие ученые, возглавляемые талантливейшим Гейзенбергом, сумели создать атомную бомбу! Почему нет? В их распоряжении была эффективная высокоразвитая промышленность, запасы полезных ископаемых, включая урановую руду, и, главное, ученые мирового масштаба. Они работали не только над ядерным, но и над термоядерным оружием. В первом случае они преуспели и воплотили в материале принципиальную модель ядерной бомбы. Более того, они провели успешные испытания в конце зимы – начале весны 1945 года. Об этом, кстати, пишет и немецкий историк Райнер Карлш, датирующий последний ядерный взрыв третьим марта. Испытание провели в Тюрингии на полигоне, имитирующем поле боя, «солдатами» были советские военнопленные, срочно доставленные из близлежащего концлагеря.
Но почему Гитлер не применил ядерное оружие в реальной боевой обстановке?
Фонкор заявляет, что было, по меньшей мере, две попытки использования ядерного оружия: 11 марта сорок пятого года немецкий бомбардировщик с ядерным зарядом на борту взял курс на Лондон – но был атакован и сбит английскими истребителями над Ла-Маншем. Вторая цель Гитлера, Нью-Йорк, должна была быть поражена ракетой, выпущенной с подводной лодки. Но в апреле 1945 года даже самые заядлые приверженцы национал-социализма поняли, что крах гитлеровской Германии неизбежен, и два-три ядерных удара не решат исхода войны. Командир немецкой подводной лодки (имя его Фонкор не называет по этическим соображениям) предпочел сдаться американцам вместе с бомбой и не прогадал, получив и полное отпущение грехов, и солидный банковский счет. Именно это событие, замечает Фонкор, легло в основу известного бестселлера, а затем кинофильма «Охота за «Красным Октябрем», только автор, во имя славы Америки, изменил и время, и принадлежность подлодки.
Тюрингское  испытание показало, что на поле боя атомное оружие в сложившейся ситуации скорее вредно, чем полезно: боевые действия переместились в самое сердце Германии, бои шли в плотном соприкосновении с противником. Ущерб от ядерного взрыва обороняющейся стороне мог перевесить выгоду. К тому же, повторяет Фонкор, ядерных зарядов было очень и очень немного, а гибель десятков тысяч солдат все равно не остановила бы продвижения советских войск.
В конце апреля Гитлер все-таки отдает приказ использовать ядерные заряды, но поздно: полковник Маллер, ведающий германским чудо-оружием, вместе с подчиненными, а, главное, бомбами, сдается союзникам.
Узнав об этом, Гитлер в отчаянии решается на самоубийство.
Американцы поначалу не очень-то верят в то, что к ним попало настоящее чудо-оружие. Как же, ведь его делают неправильно, не так, как рекомендуют Эйнштейн, Бор и Оппенгеймер.   Но взрыв трофейной бомбы на полигоне Аламогорда, штат Нью-Мексико, показал: немцы ее создали! Всю немецкая команда во главе с Гейзенбергом теперь будет работать на Америку.
И здесь американские спецслужбы решили, что если судьба им подкинула лимон, из него следует сделать лимонад! Архисекретность проекта  «Манхэттен» позволяла творить чудеса и утверждать все, что угодно. Никто ведь не проверит. Статус государственной тайны заставит замолчать любого усомнившегося.
Первым пропагандистскую атаку провел президент Трумэн, заявивший Сталину: Америка создала атомную бомбу. Глава СССР не повел и бровью. Он знал истинную цену словам Трумэна, знал, что у американцев есть лишь несколько трофейных бомб, но решил не демонстрировать союзнику ни показного страха, ни истинной насмешки: не все ученые достались американцам, советские спецслужбы успели провести соответствующую работу и в Германии, и даже в Лос-Аламосе.
Но мировая общественность – не Сталин. Она поверила – после того, как бомбардировке были подвергнуты Хиросима и Нагасаки. Раз у американцев есть бомба, значит, они ее и сделали, заключили политики.
На самом же деле своих бомб Америка еще не имела: миллиарды, выделенные на проект «Манхеттен», оказались выброшенными на ветер. Ядерную промышленность, рассчитанную на производство бомб, только предстояло построить. И потому Сталин мог с полным основанием считать, что ядерное нападение ни в 1945, ни в 1946 году нашей стране не угрожает.
Кстати, на самом деле, утверждает Фонкор, на Японию было сброшено не две, а три бомбы, но одна из них из-за несовершенства конструкции не взорвалась. Повезло столице противника, городу Токио.
Американская пропагандистская машина, следует отдать ей должное, поработала на славу. Мир – за исключением Советского Союза – трепетал.
Спустя несколько лет Америка сумела наладить производство собственных бомб. Но гегемонии не получила – в Советском Союзе тоже не дремали. Не ограничась повторением немецкого опыта, создали свою, уже водородную бомбу.
Ядерные весы уравновесились.
Быть может, именно потому и уцелел мир.

 

Иван Григорьевич Калиостро.

Обыкновенно считают, что доктор Фауст  жил в Праге; туристам даже покажут дом, что населял некогда ученый, продавший душу черту. В шестидесятые годы в Таллине одной из многочисленных достопримечательностей старого города был дом, где прежде жил граф Калиостро. Старожилы указывали дом всяк по-своему – одни на  углу улиц Виру и Вене, другие – Вене и Сяде, третьи и вовсе отсылали в Пириту, к живописным развалинам монастыря святой Бригитты.
И это тем удивительнее, что Калиостро жил в Таллине не так уж и давно, в веке двадцатом – с двадцать второго по сороковой год.
Поначалу граф был одним из многих  сорванных революцией людей, лишившихся положения, состояния, имущества. Хотя некоторые в эмиграции как раз и обретали поместья и титулы – каждый из эмигрантов был князем, миллионщиком  и владел минимум одной губернией. Но увы, и миллионы, и документы, подтверждающие титул, и губернии оставались там, у большевиков…
Граф Толстой Иван Григорьевич тоже никаких грамот на титул не имел. По паспорту он значился воронежским мещанином, действительно Толстым Иваном Григорьевичем, но и это ни о чем не говорило – часто бежали из России  по бумагам, имеющим к реальности отношение отдаленное.
Но прибыл он, в отличие от большинства соотечественников, не налегке, и тут же абонировал в банке сейф, куда поместил внушительную сумму в твердой валюте – английских фунтах.
Поставил свой быт Иван Григорьевич истинно по-графски: сразу купил хороший дом, что для эмигранта было не совсем обычно. Впрочем, недвижимость в Таллине из-за неясности положения стоила небывало дешево, а английские фунты стерлингов, которыми расплачивался сомнительный российский граф, стоили исключительно дорого.
Граф устраивался в Таллине всерьез и надолго.
Как водится, к денежному соотечественнику зачастили представители различных эмигрантских организаций с просьбою о посильном вспомоществовании. Средств на вооруженную борьбу с большевиками граф не давал, заявляя, что сражаться с Советами пушками столь же плодотворно, как и сражаться с надвигающейся зимой.  К зиме не пушки нужны, а теплые дома и одежда. Иван Григорьевич объявил, что готов оплачивать обучение в гимназии детям нуждающихся эмигрантов – и честно платил за полтора десятка человек вплоть до ликвидации гимназий как таковых в сороковом году.
Сам же он для ясности и успокоения властей (а власти независимой Эстонии чрезвычайно настороженно относились к политической деятельности эмигрантов, опасаясь гнева могучего соседа) объявил, что свою жизнь намерен посвятить науке.
Иван Григорьевич добавил, что он является реинкарнацией графа Калиостро, а тот, в свою очередь, реинкарнацией Леонардо да Винчи!
И посетители находили несомненное сходство – копия известного автопортрета средневекового титана висела в кабинете Ивана Григорьевича. Правда, графу было едва ли больше тридцати лет.
С первых дней пребывания в Таллине граф начал составлять библиотеку, скупая у прибалтийских книгопродавцев сотни и сотни томов. Немало книг ему везли  из Германии, из Вены,  даже из России, книг дорогих, редких, но по случаю революций и падений национальных валют прежних империй стоивших баснословно дешево. А Иван Григорьевич платил  опять-таки фунтами.
Вместе с библиотекой Иван Григорьевич оборудовал в доме лабораторию, и что это была за лаборатория! Мечта средневекового алхимика и, вместе с тем, любой физик с удовольствием бы поработал в ней. Приборы для лаборатории опять же поступали большей частью из Германии, но выписывались и совершенно новые из Англии и из-за океана.
Вскоре стало известно, что по крайней мере одной из выбранных графом наук является астрология.
Астрология, говорил нововоплощенный Калиостро, есть наука о вероятности. И если гороскопы сбываются не всегда, то это означает одно из двух: либо неверны данные о человеке, либо – о звездах.
Граф Калиостро (а заглазно все эмигранты иначе Ивана Григорьевича и не называли)  претворил на практике известную шутку – мол, дайте русскому карту звездного неба, он наутро вернет ее исправленною. Правда, процесс исправлений занял время гораздо большее. Изучив биографии множества выдающихся личностей и сопоставив их с гороскопами, Иван Григорьевич пришел к выводу, что на небе имеются объекты, невидимые человеческому глазу, но влияющие на земную жизнь не менее известных звезд и планет. Определив расчетным путем их координаты и траектории, он ввел на них поправки, и, как утверждал, точность предсказаний возросла многажды.
Так, он предсказал смерть Ленина в двадцать четвертом году, но, вместе с тем и то, что прочности советской власти смерть эта ущерба нисколько не нанесет. Он предсказал крах биржи и Великую Депрессию, избрание Гитлера, вторую мировую войну – но людей впечатляли более их личные гороскопы, чем пока еще не объявленная война. И личные гороскопы графу удавались изрядно!
Второй наукой, увлекшей Ивана Григорьевича, была алхимия. Он положительно вознамерился добыть эликсир бессмертия.  Искатели средневековья были ограничены в силу разрозненности знаний, теперь же, когда достижения химической науки стали всеобщим достоянием, добиться искомого станет куда проще, утверждал он. И часть пути граф уже прошел. Добытый им из березового гриба  (чаги) экстракт, обработанный соответственным образом в предписанный звездами день и час способен был продлить жизнь и исцелить от многих болезней. Доктора поспешили объявить графа шарлатаном, но некоторые обыватели рискнули-таки обратиться к  Калиостро за снадобьем, тем более, что Иван Григорьевич мзды за лечение не брал никакой. И – помогло. Известно, что у графини Ахтырцевой – Симбуковой, страдавшей раком, после двухмесячного приема снадобья опухоль в желудке полностью рассосалась. Второй случай исцеления, еще более наглядный, случился с Яносом Тыниссоном, безобразная опухоль нижней губы у которого исчезла тоже через два месяца.
Но пользоваться случаем и отдаваться целительству граф не спешил; приему недужных отводил не более часа в день и не каждый день, а лишь тогда, когда этому благоприятствовали звезды. И эликсир свой отмерял скупо, а чаще назначал средства рутинные, попытки же прельстить графа гонораром встречали неизменный отказ.
С большим интересом ученые люди Таллина осматривали "вечный двигатель", установленный в подвальном помещении дома Калиостро. Граф охотно его показывал гостям, утверждая, что это наилучшее средство для получения бесплатной электрической энергии.  Устроен двигатель был донельзя просто – на горизонтальной оси вращалось массивное металлическое колесо-маховик, от которого зубчатая передача шла к электрогенератору. Все. На вопросы же изумленных гостей, что за сила заставляет вращаться колесо, граф  говорил, что колесо есть подобие мельничного, но вращает его не течение воды, а течение времени. Конечно, прибавлял граф, время в результате этого течет несколько медленнее, поскольку даром не дается ничего, но даже если в каждом доме поставить по подобному двигателю, потеря для Земли составит не более часа в год, а ведь мы, господа, тратим на добычу угля и нефти, пилку дров и разжигание печей несравненно больше времени, так что выгода налицо. Тем не менее, делиться секретом двигателя или запускать его в массовое производство граф не спешил – человечество к этому еще не готово.
О трансмутации, о превращении свинца или ртути в золото граф предпочитал не говорить ничего. Лишь однажды он обмолвился, что дело это в общественном плане малоперспективное и, скорее, вредное, чем полезное, поскольку влечет экономический хаос. Если каждый сможет изготовить, скажем, по десять пудов золота для личного обогащения, цена его упадет до цены свинца, в чем же смысл работы? Именно потому, прибавлял он, герметики средневековья так тщательно оберегали секрет, скорее, запутывая, чем разъясняя путь к трансмутации в шифрованных рукописях и руководствах. Другое дело, если ученый изготовит золота на собственные изыскательские нужды…
Возможно, в Берлине или в Париже граф бы и затерялся среди других мистиков и герметиков, но в Таллине он стал предметом оживленных разговоров. Одни считали его удачливым спекулянтом, сумевшим заранее вывести и разместить капиталы, а теперь живущим в свое удовольствие и мистифицирующем людей исключительно по резвости характера.   Другие полагали, что граф авантюрист, капиталы его мнимые, и все деяния «Калиостро» направлены на то, чтобы облапошить доверчивых соотечественников. Правда, никто не слышал, чтобы граф кого-нибудь облапошил или хотя бы обратился с просьбой о займе, напротив, известно было, что он помог некоторым людям деньгами. Третья партия утверждала, что граф никто иной, как агент чрезвычайки. Продумайте, утверждали они, ширма астролога и целителя есть наиболее удобная форма для подобного рода деятельности: никто и не подумает, что астролог – скрытый чекист.
Действительно, думали так немногие, слишком уж экзотическим казалось прикрытие. И, наконец, четвертые и в самом деле думали, что Иван Григорьевич подлинный титан, наследник Леонардо, гениальный ученый, и, как все гениальные ученые, немножечко сумасшедший. Оценить же величие научных достижений в Эстонии не могут, поскольку Эстония на карте научного мира означена кружком самым небольшим, а знаменитый Дерптский университет все не мог отправиться от разорения – большая часть его материальной базы, библиотеки, все архивы были отправлены в Россию, в губернский город Воронеж.
Со временем к графу привыкли. Члены эстонского правительства часто, не афишируя того, обращались к нему за советом в государственных делах, а порою и в делах частных. Иметь «гороскоп от графа» стало признаком принадлежности к избранному кругу, но трудно купить то, что не продается. Графа хотели отблагодарить неоднократно, предлагали многое, но единственное, на что тот согласился – принять эстонское гражданство.
В некотором роде Иван Григорьевич стал одним из влиятельнейших  людей Эстонии, «серым кардиналом», но влиянием своим он почти не пользовался.
Время от времени, как водится, у него брали интервью эстонские и зарубежные журналисты. На интервью он соглашался, ставя одно условие – никаких фотографий! Некоторые ушлые корреспонденты пытались сфотографировать его во время прогулок (ежевечерне граф в сопровождении двоих слуг крепкого телосложения совершал моцион в Кадриорге), но фотографии получались прескверно: лицо графа представлялось настолько размытым, что не стоило и пытаться поместить его даже в самой плохонькой газетенке. Неудачи объясняли просто – колдовство!
В интервью граф говорил о древних могучих цивилизациях, частью покинувших Землю тысячелетия назад а частью  продолжающих существовать потаенно здесь, рядом с нами. Говорил он так, что можно было понять, будто и он представитель древней могучей цивилизации, или, во всяком случае, доверенное ее лицо. 
События показали, что предсказания графа сбываются гораздо чаще, чем не сбываются. В предписанное время скончался вождь мирового пролетариата, но Совдепия крепла день ото дня; его попросили составить гороскопы и других советских вождей, но граф отказался, объяснив, что это бессмысленно. Большую часть их все равно расстреляют или запытают, но страна от этого слабее не станет. На вопрос, кто же расстреляет советских вождей ответил, что отнюдь не фашисты, а молодые коммунисты и комсомольцы (отзвук этого интервью  слышен в «Мастере и Маргарите»).
В Берлине приметили предсказателя и в мае тридцать пятого года специальный эмиссар передал приглашение германского правительства перебраться в рейх, где таланты графа будут оценены по достоинству. Великому таланту требуется великая страна.
Граф сказал, что непременно обдумает предложение, но в данный момент звезды требуют его пребывания в Эстонии. Спустя два дня с аналогичным предложением к нему обратился советский представитель. Звезды и на этот раз не позволили покинуть Таллин.
К осени того же года граф исхлопотал для себя место советника при торговой миссии в Аргентине и начал готовиться к отъезду – погрузил на пароход библиотеку, лабораторию и таинственный вечный двигатель (очевидцы рассказывали, что стоило больших трудов его остановить). В новогоднюю ночь одна тысяча тридцать шестого года он устроил прием для ближайших друзей, на котором, как говорят, предсказал точную дату войны между Германией и Россией, в результате которой Эстония утратит независимость и вновь обретет ее  только через пятьдесят лет.
В начале января он отплыл в Буэнос-Айрес Пароход благополучно достиг берегов Южной Америки.  Аргентина всегда рада аполитичным состоятельным европейцам.
Так начался новый период в жизни графа Ивана Григорьевича Толстого-Калиостро…

Полуночное хождение монаха Поликарпа

Открытие Северного полюса американским гражданином Робертом Пири до сих пор ставится под сомнение – на самом ли деле дошел он до макушки Земли, или повернул на полпути?
Пири уготована участь Христофора Колумба. Общепризнанно – Колумб открыл Америку, но спустя века стало ясно – задолго до Колумба на берегах Нового Света высаживались викинги, Лейф Эриксон сотоварищи.
В 1889 году в одном из уголков Киево-Печерской лавры при проведения земляных работ найшли цисту – специальный сосуд-вместилище для рукописей, использовавшийся еще древними греками а, позднее, и славянами Приднестровья.
Цисту вскрыли, извлеченный свиток оказался в полной сохранности.
Церковные ученые приступили к чтению. Результаты явились совершенно неожиданные, и доступ к свитку, ранее крайне ограниченный, был вообще прекращен.
Лишь восемь лет спустя по протекции государя принц Александр Ольденбургский получил разрешение снять копию свитка.
Свиток написан "худым, недостойным и многогрешным рабом Божиим мнихом Поликарпом" и повествует о походе в Заполярье!
История эта сама по себе есть северная Одиссея.
После известного происшествия не Белоозере (описанного в Начальной летописи под 1071 г.), когда боярин великого князя Святослава Ян остановил бесчинства чудских волхвов, убивавших женщин по обвинению в "злой ворожбе", решено было послать отряд для обращения северных народов в христианство. Отряд, состоявший из восьми ратных людей и монаха Поликарпа пошел мимо Белоозера к северу. Но на них напала "воинственная чудь", и отряд разгромили,  Поликарпа и трех уцелевших "ратных людей" взяли в полон и увели далее на север.
Монах описывает жизнь среди чуди как вполне терпимую – он и его спутники получали вдосталь пищи, их не обременяли непосильным трудом. Но волхвы постоянно утверждали, будто их боги сильнее бога христианского и призывали обраться в языческую веру.
Поликарп крепился и требовал того же от "ратных людей".
Тогда пленных повели еще дальше к полуночи, пока не оказались они на берегу "великого моря-окияна".
Здесь они дождались скорой зимы. Не просто ждали – готовились к походу в капище бога тьмы, "Темного Властелина". После того, как лед сковал поверхность "моря-окияна",  дюжина чудинцев повела Поликарпа и двух "ратных" людей (третий не выдержал искуса женщиной, отрекся от христианства и остался жить в поселении на берегу) по льду в полуночный край.
Подробно повествует Поликарп о перипетиях своего путешествия. Одели их в одежду теплю, сшитую из шкур животных, и стали они на вид "зверообразны и страшны". На ноги привязали "лапы черта", и потому смогли они ходить по снегу, не проваливаясь. Шли подолгу шагом скорым, едва поспевая за собаками, впряженными в волокуши, на которых находился груз – еда, запасные "лапы черта", оружие, а на отдельных волокушах – "ковчег нечистого" – особый ларец, к которому Поликарпу и другим христианам запрещено было прикасаться, смотреть же не возбранялось, наоборот, перед сном их сажали у "ковчега нечистого" набираться сил. Действительно, усталость отступала, и короткий сон полностью восстанавливал силы. За вечерней трапезой главный чудинский волхв рассказывал о подвигах, совершенных во славу Темного Властелина, и потом видения бесовских битв и свершений наполняли сны Поликарпа.
Пищу вкушали скоромную и даже нечистую – смесь мяса и жира от разных животных, больше плотоядных. Еще жевали "морскую траву", солоноватую сушеную массу,  которая,  по словам волхва, спасала от снежных лихоманок.
Вскоре солнце, и без того едва  поднимавшееся над горизонтом, скрылось совсем. Наступила полярная ночь.
Она привела ратных людей в уныние, а Поликарпа в смущение. Неволею, но он участвовал в паломничестве к врагу человечества. Царство Тьмы окружало их.  Волхв стал давать какую-то "подземную гриб-ягоду", от которой просветлялась тьма, а глаза видели далеко и ясно, а звездный свет над белой пустынею казался вдесятеро сильнее. Впрочем, тьмы как таковой, не было – подолгу светила луна, А в вышине, в небе то и дело появлялись сполохи, отблески приближающейся с каждым переходом Геенны Огненной. Было о чем подумать.
Лукавые мысли Поликарп изгонял молитвами, но поститься не получалось – к мукам голода тогда присоединялись муки холода, еда же спасала от мороза. К тому же путникам позволено послабление, а путнику, готовившему себя к битве с нечистым силы телесные нужны  не менее, чем силы духовные.
Спустя луну от начала путешествия впереди показалась земля – вернее,  скалистые острова.
Радость ратных людей оказалась преждевременной, то был не путь, а лишь половина пути.
На острове жили волхвы, удалившиеся от мира и посвятившие жизнь помощи Идущим К Темному Властелину. Суровая жизнь ничуть их не пугала, промышляли же они рыбою и морским зверем, которого били по мере надобности. Волхвы вели с Поликарпом и ратными людьми прелестные речи, и еще один из спутников монаха не выдержал, остался с волхвами-отшельниками, пообещав впредь верить только Темному Властелину.
Островитяне снабдили паломников новым запасом сушеного мяса и водорослей. Вторая часть пути была труднее первой – чаще стал встречаться старый лед, в отличие от молодого покрытый торосами.  Порой приходилось идти в обход трещин. Но чудинцы совершено не сомневались: они с пути не собьются и к капищу своему премерзкому придут.
Так и вышло. После двух с половиною лун пути  изо льда вырос целый архипелаг. Множество островов миновали паломники, прежде чем пришли к главному, заветному.
Средь прочих издали он не выделялся ничем, во всяком случае, полярной ночью. Но стоило подойти ближе, как Поликарп увидел огромную каменную лестницу, спускающуюся со скалистого берега ко льду. Ширина лестницы позволяла всему отряду подниматься в ряд одновременно! А высота ступеней не давала  передвигаться нормально, приходилось карабкаться – ступени доставали пояса Поликарпа.
Собаки бежали рядом с лестницею, но людям положено было пройти все ступени. Одолев ее, путники оказались перед входом в пещеру – или в чертоги? В дикой скале высечены были изваяния отвратительных гадов и рыб, а вокруг росли каменные деревья с каменными же листьями и плодами.
Они дошли.
Волхвы долго молились на непонятном Поликарпу языке, а затем пригласили монаха и последнего ратного человека внутрь.
Поликарп изготовился ко всему – но не к увиденному.
Внутри пещеры царил полумрак – свод ее был уткан светящейся паутиной. Полумрак и тепло. Старший волхв неторопливо, тожественно повел их в глубину. В буквальном смысле – ход уходил вниз, и спускались они едва ли не дольше, чем поднимались. Никакого адского пламени, никакой серы, никаких воплей грешников. Кругом белоснежный мрамор, белый, неведомо откуда льющийся  свет и тишина. Внизу лестница (на сей раз ступени ее были удобными для человека) перешла в просторный зал, где их встретили не черти и не демоны, а обыкновенные люди, одетые в белые одеяния. Они приняли ковчег у волхвов, отвели путников в подземные палаты, где они могли предаваться отдыху и размышлениям.
Это и было самым страшным для Поликарпа – размышления. Готовый претерпеть муки, он встретил негу и покой. Вдруг он нечувствительно перешел в веру волхвов?
Он спросил у главного волхва, скоро ли будет встреча с Темным Властелином. Оказалось, что Темный Властелин есть название острова. Каждый, пришедший сюда, имеет право остаться здесь до конца своих дней. Подземные угодья Темного Властелина  изобильны и велики, не возбраняется также выходить и на поверхность, охотиться на морского зверя и рыбу, которой в светлое время года окрестные воды просто кишат. Они, волхвы, ходят сюда набраться мудрости и сил, чтобы потом служить народам Чуди. Народ Темного Властелина  силен и велик, он построил дворцы и поля под землей и под океаном, и оставшийся здесь породнится с Ним и станет частью Его.
Последний ратный человек поддался соблазну и остался в царстве Темного Властелина.
Поликарп же вместе с волхвами вернулся назад. Обратный путь он описывает очень скупо. В спину им всегда дул попутный ветер, и прошли они обратную дорогу вдвое быстрее прямой.
На берегу моря-окияна волхвы расстались с Поликарпом, дав ему провожатого до Белоозера. В свою веру перейти они больше не склоняли. Тот, кто сам видел Темного Властелина, считался в Чуди отчасти волхвом и пользовался всеобщим уважением.
В сомнении и печали вернулся Поликарп  на святую Русь, где честно и рассказал о виденном.
Его жестоко избранили – вместо того, чтобы обращать Чудь в христианство Поликарп допустил обращение в язычество христиан-ратников. Речами же своими он только смущает малых  сих и вводит в соблазн.
Поликарп удалился в пещеру, где и провел остаток жизни. По велению великого князя Святослава путешествие свое он записал, но, видно, труд его остался невостребованным и был похоронен вместе с Поликарпом на девять с лишним веков.
Понятно стремление церкви не обнародовать документ столь сенсационного содержания. В конце девятнадцатого века "свиток Поликарпа" выглядел досужим, фантастическим вымыслом. А если изложенное считать истиной, то  все равно, описание Темного Властелина, как и в одиннадцатом веке, могло смутить незрелые умы.
Тем не менее, Александр Ольденбургский принял документ всерьез. Северная Одиссея? Но и греческую Одиссею поначалу считали вымыслом, сказкой.
Где искать таинственный заполярный остров? При активном, настойчивом содействии принца, в 1899 году академия наук организует  Русскую полярную экспедицию под руководством барона Толля на шхуне "Заря".  Одной из целей экспедиции был поиск Темного Властелина, острова, на котором некогда в прошлом существовала таинственная цивилизация.
Полярная экспедиция длилась более двух лет. Забираясь все дальше и дальше на восток, ее участники обследовали новые, неведомые земли, но Темный Властелин не открывался. В поисках неведомой пещеры один из членов экспедиции, будущий Верховный правитель Колчак пересек впервые остров Котельный, изъездил Землю Бунге, открыл остров Стрижева. Не то, не то…
Летом девятьсот второго года санная экспедиция в составе барона Толля и астронома-магнитолога Зиберта вместе с якутами-промышленниками вышла на поиски некой "теплой земли" по направлению острова Беннета – и пропала…
Допустимо ли вообще существование неведомой цивилизации на заполярных островах? Если сейчас подобное представляется весьма сомнительным, то десять веков назад климат был иным. Открытую Гренландию Эрик Рыжий потому и назвал Гренландией – зеленой землей – что, во всяком случае, побережье ее покрывала изобильная растительность. Достоверно известно, что первые поселения викингов занимались в Гренландии земледелием. Сегодня земледелие в Гренландии кажется совершенной фантастикой.
Вполне вероятно, что десять веков назад граница вечных льдов пролегала много севернее, чем сейчас. Понятно, почему путь Поликарпа осуществлялся зимой, в полярную ночь – летом пройти к острову было трудно, зимой же, по молодому льду много  легче. Не исключено, что имела значение и религиозно-мистическая сторона путешествия.
Способность человеческого организма справляться с запредельным нагрузками доказали спортсмены двадцатого века, осуществив одиночные и групповые походы к полюсу. 
Почему же до сих пор не найден Темный Властелин? Быть может, искать нужно было не на востоке, а на западе, в архипелаге Франца – Иосифа или на Шпицбергене. Там, покрытый снегом и льдами, лежит вход в подземный дворец.
Но есть и другая версия. Некоторые криптоисторики помещают Атлантиду именно в Северный Ледовитый Океан, и тогда Темный Властелин – осколок цивилизации Атлантов. И, вполне возможно, цивилизация эта найдена, но по определенным причинам факт  не становится достоянием гласности. Дабы, как и десять веков назад, не ввести слабые умы в искушение.
"Свиток Поликарпа" считается утерянным – революция, гражданская война, война отечественная жестоко обошлись с  архивами Православной Церкви. Копия же Ольденбургского выплыла в двадцатых годах в Берлине, и общество Туле прилагало немало сил, чтобы отыскать подлинник.
Известно: германское правительство затратило немало сил и средств на исследования в Арктике, не прекращая их вплоть до падения Берлина. Особенно любопытна история экспедиции Кестнера, гриф секретности с которой был снят Британским Адмиралтейством в 1995 году, спустя пятьдесят лет по ее завершении. Но часть документов и до сих пор составляет государственную тайну…

 

Ликантропы рядом

Во время массового голода продотряды ездили по вымирающим областям отнюдь не только для того, чтобы отобрать у мужика последнюю жменю хлеба, нет. Помимо всего, эти отряды посылались на борьбу с людоедством.
Каннибализм присущ человечеству с самых древних времен. Последние находки подтверждают, что, по крайней мере, у части племен каннибализм был явлением повседневным. Но в настоящее время людоедство однозначно воспринимается как чудовищный атавизм, и борьбу против него проводят всеми доступными методами.
Психика людоеда-европейца вырабатывает защитные приемы: во-первых для того, чтобы сломать или обойти с детства внушенный запрет на людоедство (если таковой, разумеется, имелся; некоторые очень известные людоеды-маньяки и воспитывались в людоедских семьях) и, во-вторых, ускользнуть от людского суда.
Возвращение к людоедству обычно происходит в чрезвычайных условиях, прежде всего во время голода при полной неэффективности общественных институтов.
Судьба людоедов различна. Часть их в двадцатых и тридцатых годах была казнена на месте преступления, другая, не пойманная, впоследствии вернулась к повседневной жизни, третья, совсем небольшая, была осуждена в ходе судопроизводства. Четвертая, самая активная, продолжала практиковать каннибализм много лет спустя после голода  уже во вполне сытом обществе. Зачастую они воображали себя оборотнями или вампирами – это освобождало их от последних моральных препятствий, изощряло ум в поисках как жертвы, так и маскировки. Да и физиологические изменения, происходящие в организме, давали повод им считать себя чем-то иным, нежели обыкновенный человек.
Нужно заметить, что ликантропия – состояние, при котором человек считает себя волком-оборотнем, как и некоторые иные психические состояния, – способна развиваться по законам эпидемии. Имеются подробные описания массовых психозов  времен средневековья. Новейшая история пока стыдливо скрывает подобные факты, но семейные архивы позволяют заглянуть в не самое далекое прошлое.
Ниже приводятся отрывки из мемуаров Марии Семеновны Нафферт, урожденной Кох. Попала в деревню она вместе с «интеллигентными колхозниками» – одно время бытовало мнение, что людей с «неправильной» биографией пощадят, если они покаются и добровольно откажутся от всех постов, порой весьма высоких, и уедут поднимать сельское хозяйство. Эти наивные надежды тоже своего рода психоз, но сейчас речь о другом: колхоз организовали в селе Шаршки, полностью вымершем в результате голодомора.
Округу в страхе держал ликантроп.
Впрочем, предоставим слово свидетелю:
"Приехали не пустое место. Напротив, деревня словно ждала нас. Избы, сараи, амбары – все готово для поселенцев. Нам, детям, деревня была внове, интересна, мы думали, что так и следует – пустая деревня для нас, как пустой дом для новоселов. Местных не было никого. Совсем никого. Быт налаживался, для нас, несмышленых, это было что-то вроде дачи, и я поначалу не понимала, почему мама плачет ночами, да и у многих глаза по утрам были  красными. Работы мы, дети, первое время не видели. Только удивлялись, что это родители весь день где-то пропадают. Немножко голодали, но потом подоспели огороды, в соседних деревнях прикупили живности – уток, кур. Деньги в первое время водились, еще городские деньги. На них и покупали – инвентарь, лошадей, семенное зерно. Отсеялись поздно, но погода стояла хорошая, и год обещал быть с хлебом. Это я по разговорам взрослых знала.
Работали и профессора, и красные командиры. Папе было сорок восемь лет, и он, подбадривая и себя, и нас, говорил, что здесь, на свежем возрасте, он помолодел и сбросил лет десять. Он действительно стал стройнее, но не моложе, а старше, быстро превратился в старика. Но работал хорошо. Хорошо работали все. Никакого пьянства, никаких прогулов. Работа – это жизнь на воле, так говорили вечерами взрослые. Порой они понижали голос – когда обсуждали судьбу тех, кто жил в Шаршках до нас.
А мы бегали по округе, ждали осени, когда можно будет собирать колоски, толпились у конюшни, мечтая одним глазком посмотреть на знаменитого битюга «Трапа», а другим – на то, как будет жеребиться новая кобыла.
И тут начали пропадать люди.
Первым исчезла Татьяна, семилетняя дочь доцента университета Маричева, родственника известного троцкиста. Безлюдье, ближайшее село было в двенадцати верстах, сделало всех беспечными, нам разрешали гулять, где угодно, лишь бы не теряли из виду село. Поначалу не обеспокоились, подумали, заигралась девочка. Послали нас посмотреть в коровнике, на конюшне, в Оленьем логу. Таню мы не нашли, лишь Бориска, сын дяди Владлена, отыскал в бурьяне красную сандалету.
Тогда начали поиски всерьез, но безуспешно, Таню не нашли. Всем нам строго-настрого запретили уходить за пределы села, по такому случаю дозволили помогать и в коровнике, и на конюшне, а родители пустили на огородики, что разбили у каждой избы – полоть, поливать, рыхлить землю. Пользы от нас было мало, но зато мы оказались заняты. Да и приучаться пора,  колхоз – это надолго.
Через две недели пропал дядя Чикирев,  журналист, друг Алексея Кольцова, а в колхозе – пастух; у него были слабые легкие, и он целыми днями гонял по выпасам коров, такую работу он сам себе выпросил, считая полезной для здоровья. Его тоже искали, еще и потому, что боялись – побег из колхоза ляжет на всех нас. Об этом кричал начальник из района, приехавший по заявлению о пропавшем. Через неделю дядю Чикирева нашли. Нашли то, что от него осталось. Похоронили спешно, наскоро, из дорогих, почти драгоценных досок сколотили гроб, чтобы мы не видели тела. Районный начальник умилостивился и пообещал помочь, но ничего не сделал, потому что на следующий день после похорон исчезла тетя Роза, пианистка и доярка.
Тогда впервые я услышала о людоеде. Говорили о нем неохотно, не желая нас пугать, но  предупредили – бояться всех чужих, и, если увидим кого, ни в коем случае не подходить, а кричать и звать на помощь.
Но чужих мы не видели. И никто не видел. А люди продолжали пропадать. За лето исчезло более десяти человек; некоторых потом нашли, некоторых – нет. Мужчины решили выставить дозор. Оружия, конечно, никакого не было, но из кос соорудили что-то наподобие пик, дядя Владлен говорил, что лучше штыка будет, а он был мастером, у него даже приз был, серебряные часы с гравировкой "Мастеру штыкового боя".
Я помню, как он прибежал, с длинной рваной раной в полбока, бледный, но не от потери крови, а от волнения, от страха.  Таким он не был даже в тот день, когда принес списки.
Я помогала по медпункту, тетя Лиза устроила его в одной пустующей избе и каждый день принимала больных после того, как сама приходила с полевых работ. А я в ее отсутствие вроде как дежурила. И порядок наводила, убирала, подметала, мыла пол. Дядя Владлен велел мне позвать папу и еще несколько взрослых. Я привела их, а сама, выйдя по приказу тети Лизы, осталась под окном, оно было раскрыто из-за жары.
Дядя Владлен сказал, что схватился с людоедом. Тот оказался необыкновенно сильным, но дядя Владлен несколько раз пронзил его пикой. Но не это напугало дядю Владлена: вместе с тем человеком на него напал и дядя Чикирев. Тот самый, которого мы в начале лета похоронили.
Дальше я не слышала – меня заметили и прогнали. Обиженная, я по пути встретила Бориску; он узнал, что его отец ранен и спешил в медпункт. Я рассказала ему, что рана неопасная (так объявила Тетя Лиза), и, если не будет заражения крови, все обойдется. Но про то, что рассказывал дядя Владлен, почему-то умолчала. Не хотелось говорить, хотя ранее сдержанностью я не отличалась, обычная девочка-болтушка.
Несколько дней все говорили вполголоса. На работу и обратно ходили только вместе, человек по десять, а вечерами спорили, спорили... Я тогда почти ничего не понимала, да нас и не допускали до разговоров взрослых. Знаю только, что споры прекратились после того, как погибли все в доме Тети Лизы, той самой, что работала в медпункте.
Командовал всем дядя Владлен. Он и еще старенький профессор Сахаревич, антрополог. Три дня стояла работа; по счастью, никого из районного начальства не было, они боялись приезжать в наше село, и немудрено. Все мужчины пропадали ночами, а возвращались усталыми, хмурыми и напуганными. Я помню, как отмалчивался папа на все расспросы –  и мои, беспрестанные и нудные, и осторожные мамины.
Наконец, однажды он пришел еще до рассвета, возбужденный, всклокоченный, и объявил нам:
– Кончено! – и добавил тише, – надеюсь...
Он пил чай, темно-коричневый, крепкий, из заветной, привезенной из Москвы жестяной коробочки, а потом повел маму и меня к кладбищу. За его оградой, не на церковной земле, появилась новая могила. Тяжелая гранитная плита лежала сверху. Плиту эту мы видели в Каменной степи, в пяти километрах отсюда, где были еще странные столбы с шапочками.
– Он... внизу? – спросила мама.
– Оно, – почему-то ответил отец. – Да. Пусть говорят, что хотят, но так, я думаю,
надежнее.
Кроме нас, подходили и другие, смотрели на плиту и переговаривались вполголоса. Все мужчины села привели своих женщин и детей.
И потом больше никто из взрослых не говорил об этом. А мы не спрашивали. Только всегда старались обойти стороной ту могилу, догадываясь, что так – нужно".

Обращает внимание, что ликантроп обладал повышенной живучестью, и что уцелевшие жертвы его сами начинали считать себя ликантропами и вести себя соответственно. Неясно, что произошло с Чикиревым. Вероятно, он получил серьезную, но не смертельную рану и, придя в себя, сумел выбраться из могилы и стал вести так, как, по его мнению, вел бы настоящий вампир. И, наконец, показательно отношение властей к подобным случаям. Большей частью они старались случившегося не замечать, особенно пока оно происходили вдалеке, в малолюдных районах. Зачастую в них обвиняли случайно подвернувшихся людей.
Для популяции же широко распространенный каннибализм является большим злом даже вне морального аспекта. Исследования Гайдушека (C.Gajdusek) показали, что в среде каннибалов широко распространены заболевания, поражающие нервную систему (куру, болезнь Кройцфилда-Якобса). Позднее Прузинер (S.B.Prusiner) открыл прионную природу данных болезней. Известно, что прионы чрезвычайно устойчивы к обычным обеззараживающим фактором, и могильщик, либо осквернитель могил могут вновь заразиться болезнью, трактуемой обывателями, как вампиризм, спустя много лет, после захоронения «вампира». Отсюда вполне можно предположить, что старинные легенды о "вампирских селениях" имеют под собой вполне реальную основу.

 

Египетское зеркало

Нравы и обычаи времен войны 1812 года отличались от нынешних, и когда помещик Рюмин Михаил Васильевич взял к себе раненого офицера французской армии, тому никто из соседей не удивился. Капитан Анри де Бюсси у Рюмина находился, разумеется, на положении гостя: обедал, если позволяло самочувствие, за столом хозяина, участвовал в послеобеденных беседах, вечерами вместе с молодежью развлекался так, как обыкновенно развлекаются в домах провинциальных помещиков средней руки.
На святки затеяли гадание, не на женихов, а так, просто. Узнав, что наиболее успешным гадание бывает на зеркалах старинных, Анри де Бюсси предложил свое, старее которого, по его словам, вряд ли и сыскать. Во время египетского похода он нашел зеркало в одной из усыпальниц, вскрытой учеными мужами, и решил сберечь  на память. Говорят, усыпальнице той пять тысяч лет, значит, и зеркалу не меньше!
Зеркало оказалось овальной бронзовой пластиной. Одна сторона, отполированная до блеска, хорошо отражала предметы, разве что окрашивала их в натуральный бронзовый цвет, другая же несла на себе таинственные знаки, в центре побольше – глаз в треугольнике, а вокруг него множество мелких. "Гиероглифы", как определил сосед Рюминых Лазорев, человек начитанный и опытный.
Зеркало унесли в темную комнату, зажгли рядом с ним свечу, прошептали соответствующие случаю заклинания и затем пригласили желающих  по одному заходить в оную комнату и в зеркале провидеть собственную будущность.
Гости (а гости к Рюминым после появления француза зачастили) шли в гадательную залу с веселою усмешкой, но возвращались растерянные и даже потрясенные. По опыту прошлых предприятий следовало в минуту нахождения в темноте сочинить  видение, да такое, в которое и самому поверить не стыдно. Сейчас же то ли из-за того, что заклинания впервые прочитались правильно, то ли древность зеркала сказалась, а может, виною всему была особенная настойка на лесных травах, что пилась за ужином, но в зеркале каждый действительно что-то видел, и такое, чем делиться с другим не хотел.
Гости впали в раздумчивость, веселье угасло само собою, и Анри де Бюсси, извинившись, унес злополучное зеркало к себе.
Впрочем, уныние было отнюдь не всеобщим, дочь хозяина, шестнадцатилетняя Ольга была хотя и смущена, но определенно довольна, а с нею и еще человека три из числа собравшихся.
Неделю спустя во время охоты Анри де Бюсси упал с лошади и у него, совсем уже было поправившегося, вдруг открылись раны. В пять дней капитана не стало.
Имущество, состоящее из умеренно поношенной одежды и нескольких серебряных монет, он отказал ходившему за ним дворовому малому, а книгу, французское издание "Дон-Кишота" и египетское зеркало попросил хлебосольного хозяина принять в память.
Погоревав о кончине француза, семейство Рюминых  вернулось к жизни прежней, размеренной. Книгу и зеркало у папеньки выпросила Ольга, которой, как единственной дочери (Рюмин одарен был еще пятью сыновьями, от двух до десяти лет), отказа не было, поскольку книга, по мнению соседа Лазорева, оказалась вполне нравственной, а зеркалу и быть должно у девушки, у кого же еще?
Зеркало Ольгу очаровало со времени гадания. В нем она увидела замечательную картину – роскошный зал, полный почтительных вельмож, и себя на троне. И зал, и вельможи были не Санкт Петербургскими (в столице она еще не была, но видела гравюры), а наряды выглядели столь экзотичными, столь смелыми, что и думать нельзя было воплотить их в жизнь. Получив зеркало в собственность, она часами просиживала перед ним. Днем зеркало отражало лишь комнату и хозяйку, ночами же, отчего-то именно ночами лунными, возникали фантастические картины. Иногда это были пиры, проходящие в цветущих садах, иногда апокалиптические битвы, с небом, усеянным железною саранчой и полями, заполненными диковинными огнедышащими драконами,  порой являлись пылающие бездны, волканы, случались и смущающие, греховные образы.
О видениях она никому не сказала – сочтут душою скорбной, да и отберут дар французского капитана, а без дара жизнь ей была не в радость.
С той поры стали замечать у Ольги некую рассеянность. Вместо резвушки-хохотушки родители обрели задумчивую и даже нервную барышню, утерявшую и румянец щек, и бойкость языка. Вошла в возраст, решили родители и стали подыскивать пару. Увы, мало-мальски стоящие женихи продолжали воевать. Правда, как раз по смерти де Бюсси вернулся сосед (тоже после ранения) поручик Фадеев, но его, хоть и принимали охотно, за жениха не считали: чин невелик, родственников влиятельных нет, сам небогат, всего-то три десятка душ деревенька, да и молод, двадцать два года. К чести Фадеева, вел он себя самым примерным образом, вздохов и взоров не расточал, уединения с Ольгою не искал, и потому пользовался совершенным доверием.
Наконец, кампания завершилась блестящей победой русского оружия, и герои начали возвращаться домой, кто в отпуск, кто в отставку. Опередив многих, в уездный городок Острогожск приехал француз Леконт, назвавшийся дядею капитана де Бюсси. Причиною предпринятого путешествия Леконт объявил желание посетить могилу бедного племянника и выказать искреннюю признательность людям, принявшим де Бюсси под свой кров. Имение Рюмина было в двадцати верстах от Острогожска, и Леконт прибыл к вечеру, естественным образом претендуя на ночлег. Вечер прошел в воспоминаниях и рассуждениях о превратности судьбы, Леконт  благодарил хозяев за удивительную доброту и гостеприимство, оказанные как его бедному племяннику, так и ему самому. Наутро француз посетил могилу, помолился над нею на латинский манер и, совсем уже собираясь уезжать, спросил Рюмина, не осталось ли после племянника каких-нибудь вещей, хотелось бы отвезти их бедной матушке капитана, на память. Рюмин ответил, что вещей особых не было, в походе себя не обременяют, а что было, отдано самим де Бюсси крепостному малому, который, верно, давно их сносил.
А вот зеркала не было ль у капитана? Приметное такое зеркало, бронзовое?
Рюмин вспомнил, что было, да. Кажется, оно у дочери.
Позвали Ольгу. Леконт попросил у нее старую безделицу, пообещав взамен прислать зеркало хорошее, венецианское. Ольга смутилась. Оказалось, что зеркало она подарила подруге, недавно уехавшей в Петербург. Леконт попросил ее поискать тщательнее, вдруг оно, зеркало, и найдется, на что Ольга только пожала плечами. Леконт пробовал было настаивать, но тут уже отец семейства холодно сказал Леконту, что лошади застоялись.
По отъезде визитера он расспросил дочь, что за подруга вдруг вышла замуж. Ольга призналась, что подругу выдумала потому, что зеркало де Бюсси оставил им, а никакому не Леконту.
Два дня спустя дворового человека Герасима застигли в комнате у барышни, где ему быть совершенно не полагалось. Вдобавок ко всему, за пазухой у него нашли египетское зеркало. После соответствующего увещевания Герасим признался, что зеркало он хотел отдать заезжему человеку, посулившему  за него пятьдесят рублей. Заезжим по описанию, мог быть Леконт.
Рюмин забрал зеркало в свой кабинет. Что нашел Леконт в этой безделице, что приехал за ней из далекой Франции и подбил Герасима на преступление? Вдруг и до душегубства дойдет? Он дал знать властям о случившемся, но Леконта и след простыл, отбыл, говорят, третьего дня обратно во Францию.
Рюмин успокоился. Но зеркало все же Ольге не вернул, несмотря на настойчивые просьбы дочери. Необычных свойств он в нем не открыл, поскольку ночью в него не гляделся, но решил показать знающим людям, хотя бы и в де сиянс академию.
Тогда Ольга решилась и рассказала папеньке о чудесных свойствах египетского подарка. Папенька рассказ выслушал, но счел его порождением расшатанных нервов. Но той же ночью случились события, полностью изменившие жизнь Рюминых. По восходе луны, подсмеиваясь над собой, глава семейства посмотрел в зеркало – и увидел страшную сечу русских с поляками, да не только увидел а, казалось ему, и услышал звон стали и злые возгласы.
Ошеломленный, он откинулся в кресле, пытаясь обдумать происшедшее (Рюмин был материалистом и во всем старался найти простое природное явление).  Спустя несколько минут он действительно услышал звон стали и крики, но они явственно доносились снаружи. Выглянув в окно, он увидел в свете полной луны, как сосед, поручик Фадеев рубится на саблях с тремя неизвестными злодеями.
Под рукою у Рюмина оказалась пара заряженных пистолетов, оказалась не случайно, Леконт все-таки оставил после себя беспокойство и настороженность. Стрелял Рюмин изрядно и уложил одного из нападавших наповал, а другого ранил. Оставшегося злодея обезоружил и скрутил поручик Фадеев.
Когда люди Фадеева, связав живых злоумышленников, поместили их в надежный каменный амбар, у Рюмина с Фадеевым произошло объяснение.
Поручик, взяв прежде с Рюмина слово, что все сказанное останется между ними, поведал, что служит он не в армии, а в некой секретной организации, учрежденной еще Павлом Петровичем, и к которой нынешний государь, Александр Павлович весьма благоволит. Организация эта подобна рыцарскому ордену, и вся ее деятельность направлена на борьбу с врагами не только Отечества, но и всего рода людского, прежде всего с черными магиками. Магия же отнюдь не суеверие, а тайная, герметическая наука со своими законами и правилами.
Известное зеркало есть инструмент древнейших магиков, и одна из целей Египетского похода Наполеона заключалась в отыскании этого зеркала. Случайно оно оказалось у человека непосвященного, честного солдата Анри де Бюсси.  Долгое время черные магики искали его, но напали на след лишь после начала русской кампании. Спасаясь от преследователей, раненый ими (а не русскими), де Бюсси сдался в плен, полагая, что в русском тылу он будет в меньшей опасности, чем среди французов.
Увы, от ран де Бюсси не оправился – магики умеют наносить коварные удары. После падения Наполеона по следам капитана отправился Леконт. Попытки забрать зеркало миром и выкрасть не удались, потому он приказал своим людям напасть на дом и завладеть предметом любой ценой, не останавливаясь перед кровопролитием. Он, Фадеев, оказался поблизости не случайно, но его люди, а было с ним еще двое из числа крепостных, пали в борьбе в двух верстах от имения, прихватив и двух злодеев – всего в отряде Леконта было пять человек. Чтобы обезопасить дом от новых попыток, Рюмину следует передать зеркало ему, Фадееву. Магики, узнав, что оно досталось соперникам, попыток заполучить его не оставят, но к Рюмину интерес потеряют совершенно.
Зеркало в руках человека неопытного приносит вред, потому Ольге Михайловне требуется дружеское участие и помощь. Он прежде не показывал своих чувств, считая себя не способным обеспечить счастие Ольги Михайловны, но недавно умерла дальняя родственница Фадеевых. Двое прямых наследников пали на войне, и вот теперь он является обладателем достаточного состояния и потому просит руки Ольги Михайловны.
Неожиданный конец объяснения застал Рюмина врасплох. Поблагодарив молодого человека за помощь в отражении нападения злодеев, он начал наводить справки, соблюдая при этом такт и осторожность. Ни о каком тайном обществе он ничего не узнал, но во время визита в губернию князя Долгорукого был удостоен визита его сиятельства. Князь в разговоре с хозяином обратил внимание Михаила Васильевича на дворянина Ивана Фадеева, которому недавно пожалован новый чин, и о котором недавно государь император изволил благосклонно отозваться.
Другою стороной Рюмин был осведомлен о том, что действительно Фадеев получил в наследство недурное имение под Тулою, свыше пятисот душ.
Все кончилось, как в хорошей сказке, свадьбою героев.